-- Здорово!-- отвѣтила хозяйка.
-- А у насъ-то горе какое, Авдотьюшка!
-- Что случилось?-- спросили въ одинъ голосъ хозяйка и старуха.
-- И не говори. Коего дня мой-то поѣхалъ за лучиной, да и сруби дерево не тамъ, гдѣ приказано. Сегодня утромъ пришолъ къ намъ старшина и говорилъ, что приказываетъ баринъ тебя къ себѣ на село. У моего хозяина и руки опустились. Что-то будетъ?
-- Ну, что будетъ? Побранитъ да и отпуститъ;-- замѣтила старуха.
-- Эхъ, кабы такъ-то, такъ ничто. Боюсь, палками поколотятъ.
-- Эво ты! За дерево-то?-- возразила старуха.
-- А что ты думаешь? сказала Авдотья:-- Митьку Морозова за дубокъ, что вырубилъ на вязья къ дровнямъ, такъ отдули, ажно недѣлю въ лазаретѣ лежалъ.
-- А моего Ивана я подавно; пожалуй, и безъ вины выхлещутъ: человѣкъ онъ смирный,-- заголосила Агафья, разводя руками.
-- Не диковина!-- подхватила Авдотья. Головиха не Ивану чета и та не спаслась.