-- Онъ и безъ того у тебя ловко вертится. Поди ко мнѣ, я, такъ и быть, промочу тебѣ горло, сказала Настасья, входя въ домъ.
-- По гробъ мой буду служить вѣрой и правдой вашей милости,-- говорилъ Ясняга, пробираясь по-зади Настасьи, какъ кошка.
-- Услуга на дѣлѣ, а не на словахъ,-- замѣтила Настасья, входя въ комнату.
-- На!-- сказала Настасья,-- ни одной дѣвки нѣтъ дома, некому и салопъ принять.
Ясняга ловко принялъ салопъ и повѣсилъ его на гвоздь.
-- Да ихъ никакъ Никита Ѳедоровичъ собралъ на скотномъ дворѣ за чѣмъ-то. Стешка бѣжала туда, я видѣлъ, а за ней слѣдомъ и Никита Ѳедоровичъ пошолъ,-- сказалъ Ясняга.
Легкая улыбка досады мелькнула на губахъ Настасьи.
-- Дѣлать нечего, обѣщала, такъ сама ужь поднесу,-- сказала она и вышла въ другую комнату. Она скоро вернулась съ порядочнымъ стаканомъ водки.-- Закусить нечего дать, дѣвокъ нѣтъ дома.
-- Ничего-съ, я и языкомъ закушу.
-- Не мѣшало-бы его убавить, онъ у тебя длиненъ. Только всего не съѣшь, можетъ пригодиться.