-- А пойдемка, я посмотрю, всели у тебя исправно! Если что найду неладно, не прогнѣвайся, безъ барина раздѣлку дамъ.
При всемъ желаніи камердинера найти какую-нибудь не исправность, онъ ни чего не замѣтилъ, за что можно было бы придраться къ Пухтѣ. Вернувшись въ прихожую камердинеръ обратился къ Пухтѣ.
-- А Ясняга гдѣ?
-- Незнаю-съ, отвѣтилъ Пухтя.
-- Не знаешь!... А кто же долженъ знать? А? Что же ты не отвѣчаешь? Вы вмѣстѣ мошенничаете, пьянствуете -- хамы проклятые! Я ужо съ вами разберусь, только бы дождать барина, сказалъ камердинеръ злобно и ушелъ,
"Вотъ такъ жизнь, думалъ Пухтя, оставшись одинъ въ домѣ; адъ кромешный! Да тамъ покрайности знаешь за что въ смолѣ кипишь, а здѣсь?... Ума не приложу, что это за люди. Всѣ будто бѣлены объѣвшись, ругаются... грозятся.... Никакъ не приноровиться къ нимъ. Правду говоришь -- ругаются; дѣло дѣлаешь, какъ слѣдуетъ -- тоже ругаютъ; оплошалъ въ чемъ -- бьютъ; сталъ не на томъ мѣстѣ -- тоже; ошибешься баринъ пальцемъ укажетъ-?-- тебя ужъ и тащатъ за Волховъ на мѣсто другаго. Да хоть бы зачитались эти разы-то. Пріѣдетъ графъ, попробую попроситься на крестьянство. Хоть и тяжело, за то самъ себѣ господинъ. Женюсь на Анютѣ!" И Пухтя такъ замечтался, что незамѣтилъ, какъ подкрался къ нему Ясняга.
-- Объ Аннушкѣ задумался, сказалъ ему Ясняга, ударивъ по плечу.
-- Врешь, съ сердцемъ отвѣтилъ Пухтя.
-- Чего врать? Смотри какъ ты скраснѣлъ, поди къ зеркалу.
-- Да, покраснѣешь, какъ за всякаго тутъ ругаютъ.