-- Сидитъ вотъ такимъ манеромъ у меня за столомъ о праздникѣ и говоритъ: "а что дядя, хоть бы этакъ примѣрно языкъ помазать". Что? говорю ему. "Ну по просту сказать, хоть бы стаканчикъ поднесъ." Эку штуку выдумалъ, говорю ему; съ залѣсковъ ты, чтоли, аль незнаешь нашихъ порядковъ? "Какъ не знать -- знаю. Для родни можно и соблюсти какъ нибудь. Не велено, такъ ни для себя, ни для родни нѣтъ. "Для племянника хоть въ людяхъ бы занялъ; быть неможетъ, чтобы во всей деревни вина небыло. Вотъ ты и гляди на него.
-- Хорошъ нечего сказать.
-- А тыбы послушалъ, что на селѣ о немъ толкуютъ; открещиваются отъ него всѣ, словно отъ нечистой силы.
-- И не поминай про село; опричь Божьяго храма, добраго въ немъ мало; словно народъ другой.
-- И съ чего бы они такъ обусурманились.
-- Отъ кого доброму то научиться тамъ? Набравшись около барина то все нехристи.
-- Удивительные порядки!-- проговорилъ со вздохомъ Лунь.
-- А Ѳедора Рогатенскаго на село перевозятъ,-- доложилъ опять тотъ же невзрачный мужикъ.
-- Жена, значитъ, смазливая, да вертлявая; а человѣка-то разорили... проговорилъ сквозь зубы Трофимъ,-- выстроятъ домъ: ни крестьянину ни барину,-- продолжалъ онъ, разводя руками,-- да еще и деньги за то возьмутъ: съ Савкиныхъ 2 тысячи содрали, а какое угодье! Во дворѣ повернуться негдѣ; курицъ въ заперти держи, а метлы цѣлый день изъ рукъ не выпускай; пронесъ сѣна скотинѣ -- и подметай, чтобы сѣнинки не было во дворѣ; вышли играть на дворъ ребятишки -- а ты и стой тутъ да смотри, чтобы земли не расковыряли, да камешка не вынули бы изъ мостовой; хоть на работу не ходи, сиди дома, да смотри за чистотой; а коли есть дочка, да на бѣду еще смазливая -- такъ и ходи за ней съ дозоромъ,-- и то не укараулишь никакъ, непремѣнно сбалуется.
-- Плохое житье!-- сказалъ, глубоко вздохнувши, Лунь.