-- И чего онъ не выдумаетъ! Умнѣе всѣхъ быть хочетъ. Видишь, онъ впередъ знаетъ, когда Богъ дастъ ведро, и когда непогоду,-- язвительно замѣтилъ Трофимъ.
-- Ну не все онъ выдумываетъ, есть кому. Мало ли разнаго народу есть у него. Надобно же чѣмъ нибудь выслужиться-то передъ нимъ. Мы-дескать такъ умны, что и всякому укажемъ.
-- Не говори!-- замѣтилъ Трофимъ.
-- У нѣмца въ Г--ѣ, такъ и машина такая на стѣнѣ виситъ, которая указываетъ ему, какая будетъ погода, да все неладно, все что то вретъ! Не забыть, какъ прошедшаго лѣта насъ выгнали на покосъ барскій. Только разошлись было мы по мѣстамъ -- бѣжитъ Синица и кричитъ во все горло. "Не косите!" А самъ руками такъ и машетъ. "Что"? спрашиваетъ его голова,-- самъ тогда былъ на лугахъ.-- "Не приказано косить," говоритъ Синица.-- "Почему?" -- "Дождь будетъ." -- "Кто это тебѣ сказалъ?" Синица назвалъ по прозвищу нѣмца. "Вретъ онъ, нехристь немытый," сказалъ голова и посмотрѣлъ на небо. Оно, дѣйствительно, позаволокло этакъ немного съ востока,-- да совсѣмъ не къ дождю, а Что же, Павелъ Ивановичъ?" спрашиваемъ голову. "Не приказано, такъ идите домой; когда прикажутъ, соберетесь снова" сказалъ голова и распустилъ насъ. Вотъ прошолъ день безъ дождя, другой, третій,-- все погода стоитъ ясная. На четвертый день снова собрали насъ на луга, говорятъ, нѣмецъ обѣщаетъ ведро на двѣ недѣли. Вотъ и подвалили почти всѣ луга, долголи? Народу было со всей вотчины. Ночью какъ ударитъ дождь, да недѣли двѣ шолъ въ перемежку. Побились мы съ покосомъ тогда.
-- Что-же было нѣмцу?
-- Нѣмцу что сдѣлается? Изъ воды сухъ выйдетъ. Машина, говоритъ, соврала, а съ машины что возмешь, не нашъ братъ мужикъ^ у ней нѣтъ спины...
-- Житье ихъ -- не наше; посмотри какъ хлѣбно живутъ: а на своей-ю сторонѣ, небось, съ голоду мерли; съ доброй воли небросали бы родины и не лѣзли бы къ намъ.
-- Мудреный народъ; стало родину бросить ни почемъ словно тараканы; попригрѣетъ гдѣ да есть чѣмъ поживиться, такъ и лѣзутъ и не брезгливы, хоть за печью пристроятся было бы тепло да сыто.
-- Придетъ ледащій такой, нивиду, ни одеженки, измаяннымъ такимъ смотритъ, словно монахъ съ великаго поста: а по обживется..... брюхо раздуется, что у лошади съ мякины и бариномъ начнетъ смотрѣть на тебя.
-- Можетъ и въ самомъ дѣлѣ они господа.