-- Его святая воля. На его милость мы нетеряемъ надежды. Сложились мы всѣ крѣпко стоять и несдаваться. Насилу я уломалъ Ларіона Васильева съ нами совокупиться. Крѣпко онъ упирался; вишь, говоритъ: "мы православные, а вы по старой вѣрѣ". Ну, я и то и сё, не сдается. Вотъ и говорю ему: "Ты знаешь, что мы хоть и по старой вѣрѣ, а всѣ денежные, да и ходатаевъ имѣемъ; значитъ, мы ничего не пожалѣемъ, чтобы не сдаться съ доброй воли; а ужь если и постигнетъ бѣда неминучая, съ нами не пропадешь, всегда выручимъ". Вотъ и послушался. Былъ и скопъ, и всѣ на скопу рѣшили, чтобы несдаваться; приговоръ хотѣли писать такой, такъ голова перечить сталъ, его поколотили. Тѣмъ дѣло и кончилось. Ждали-было за это бѣды, робѣли словно, однако ничего не было. Теперь всѣ пріободрились. Такъ, можетъ, какъ нибудь и устоимъ.
-- Дай вамъ Богъ. Ну, прости, Евдокимъ Михайлычъ! Знатный повалился въ ноги Немочаю.
-- Да куда ты на такой порѣ? Вишь, темь какая! Хоть свѣту дождаться.
-- Ничего; дорога знакомая. Мнѣ только до озера добраться, а тамъ найду лодку, и въ путь.
-- Останься, переночуй, до свѣту недолго; хоть отдохнешь.
-- Спасибо. Опасно оставаться. Нѣтъ; не держите меня.
-- Ну, какъ знаешь; неволить не смѣю, проговорилъ Немочай, и распростился съ Знатнымъ.
VI.
Рано утромъ въ Естьяны прискакалъ исправникъ и разослалъ по всей Холынской волости верховыхъ, чтобы собирали народъ на скопъ въ Естьяны. Встревожился народъ; трусы разбѣжались по лѣсамъ, похрабрѣе стали скопляться въ Естьяны.
У Немочая шло совѣщаніе, идти или нѣтъ на скопъ.