-- Можетъ, и объ ней.
-- Далась эта проклятая Грунька! Сколько я разъ говорилъ ему, чтобы не вязался за ней, и билъ-то -- а ему всё неймется! Слухай, Ѳома! Скажи ты этому Мирошкѣ голопузому, что если онъ будетъ потакать своей дѣвкѣ улыбничать съ Калинкой, я его со свѣту сживу! Не будь я Евдокимъ Немочай! Такъ и скажи ему.
-----
Земскій прямо отъ Немочая прошелъ къ Ларіону Васильеву, гдѣ засталъ собраніе своего кружка.
-- Что вамъ приказывалъ вашъ набольшой-то? спросилъ его Ларіонъ.
-- Что ты меня Немочаемъ-то коришь? Какой онъ мнѣ набольшой, я самъ такой же набольшой: нешто я его подчиненный?
-- Ну-ну, не гнѣвайся. Лучше разскажи, что придумалъ Немочай? вѣдь у него разума на сотню народа хватитъ!
-- Можетъ, и больше; если онъ разсудитъ -- дѣло выйдетъ ладно.
-- Да ты намъ разскажи сперва какъ разсудилъ, а ладно-ль, нѣтъ ли -- дѣло видно будетъ.
-- Разсудилъ собрать скопъ, чтобы міръ присовѣтовалъ самому царю просьбу подать въ Москвѣ, въ руки самому.