-- Безсовѣстная! Грѣха ты не боишься, брюзжала мать у печи: -- связалась съ старовѣромъ! Что? На богатство его печалилась! Въ домъ къ нему попасть хочешь, чтобы по буднямъ пшеничные пироги ѣсть. Не возьметъ онъ тебя, да послѣ такого сраму и пастухъ-то тебя не посватаетъ. Ахъ ты, Господи! Не думала я, не гадала, что такая бѣда стрясется. Съ старовѣромъ связаться... Перехрещиваться задумала... Да знаешь ли ты, что за это ни въ семъ вѣкѣ, ни въ будущемъ отпущенія не будетъ. Не ждала я такой бѣды, попуталъ тебя лукавый. Ты у меня смотри, не выдумай уходомъ за него уйти! Прокляну живую. Съ этимъ словомъ она стремительно подскочила къ дочкѣ и добавила еще къ утренней расправѣ.
Вошелъ Миронъ, мать стихла, а Миронъ, не сказавъ слова, сѣлъ у окна и повѣсилъ голову. Груня не смѣла поднять глазъ на отца, который иногда взглядывалъ на нее; въ его глазахъ не было ни злобы, ни упрека, а одно только горе... Груня чувствовала это, не глядя на него, и не могла сдерживать слезъ. Отецъ ничего не говорилъ, по его молчаніе для Груни больнѣе было брани и поддевъ матери. Къ вечеру мать уже и не вспоминала ничего, сердце ея уходилось, а отецъ все хранилъ упорное молчаніе...На другой день. новая вѣсть, что Калина Немочаевъ захворалъ, что ему попритчилось, что то, такъ что своихъ не узнаетъ и на стѣну лѣзетъ, дала новую работу языкамъ въ деревнѣ. Говорили, что и чортъ-то вселился въ него, что когда мать окурила его ладономъ, такъ онъ совсѣмъ помертвѣлъ, что образа, и поднести близко не даетъ, что и трясло-то его, и всякаго вздору намололи, пересказать который мало въ цѣлый вечеръ; а мать все пересказала Грунѣ, не опустила ни малѣйшей подробности, а еще прибавила множество, родительскихъ наставленій, и замѣчаній. Бѣдная дѣвушка! Что она чувствовала въ это время? Ея любовь была опорочена всѣми, даже родной, матерью; имя ея сдѣлалось притчей въ деревнѣ... Не съ кѣмъ ей было слова сказать, не съ кѣмъ, раздѣлить горя. Она не смѣла выдти изъ избы, а если кто приходилъ, она пряталась и дома. Только черезъ двои сутки, которыя она проплакала напролетъ, сознала всю горечь своего. безотраднаго положенія...
Но скоро забыли въ деревнѣ о происшествіи съ Груней; вернулся самъ Немочай, и вниманіе всѣхъ сосредоточилось на немъ и на грозѣ со стороны Аракчеева. Собрался скопъ, шуму было много, долго, не являлись къ народу ни Немочай, на Даріомъ; это еще больше волновало народъ, у православныхъ завязались споры и брань съ раскольниками, общество раздѣлилось на двѣ половины. Послѣ долгихъ усиленныхъ просьбъ, вышли къ народу оба коновода: но они не ораторствовали, давали полную волю говорить народу. Сходка ничего не рѣшила, только разнеслась молва, что Грунька Миронова развела Немочая съ Ларіономъ; общее негодованіе такъ было сильно на Мирона, что, если бы онъ случился на скопу -- не быть бы ему живому. Послѣ скопа опять былъ совѣтъ у Немочая, только уже между самыми приближенными. Очень не хотѣлось Немочаю первому протянуть руку Ларіону на мировую; но обстоятельства насильно заставили его склониться къ миру съ Ларіономъ, отъ котораго зависѣло общее согласіе на мірскомъ скопу; на его сторонѣ была большая половина волости, всѣ православные. Земскому было поручено уладить дѣло. Немочай велѣлъ передать Ларіону, что онъ раздѣлается съ Калиной, какъ только тотъ поправится, за раздоръ съ Кузьмой, что Калинѣ будетъ строго воспрещено не только встрѣчаться съ Грунькой, даже думать о ней; что Ларіонъ долженъ оставить семейныя распри ради общей мірской бѣды. Земскому порученіе было ладно: по праву парламентера онъ постоянно ходилъ изъ одного дому въ другой, разносилъ разныя вѣсти и къ вечеру такъ напивался, что едва могъ добрести до дому. Дня два длились переговоры. Ларіонъ упорствовалъ несоразмѣрно; онъ такъ медленно подавался на миръ, какъ кривая свая, которую только тогда успѣютъ забить бабой въ землю, когда: вдоволь намочалятъ ей голову. Черезъ три дня дѣло сладилось: на новомъ скопу положили просить царя на Москвѣ, и депутатами отрядили Осина Тимофеева, Корнилія Алексѣева и Мелетія Денисьева. Немочай отпустилъ съ ними Ѳому, чтобы руководилъ тамъ, у кого писать просьбу и найдти такого человѣка, который бы направилъ на дѣло, какъ слѣдуетъ, а главное -- ему была поручена казна отъ отца на расходы.
Проводили депутатовъ и стали ждать себѣ милости. Прошла недѣля въ томительномъ ожиданіи, о посланныхъ никакой не было вѣсти.
Однимъ вечеромъ возвращался изъ Бронницы домой Карпъ Осиповъ, богатый старовѣръ изъ Естьянъ, и одинъ изъ близкихъ людей къ Немочаю, принимавшій дѣятельное участіе въ возстаніи. Онъ былъ уже пожилой, бездѣтный, жилъ только съ женой, а на міру пользовался уваженіемъ за свое богатство. Шелъ Карпъ, пошатывался и думалъ свою думу въ слухъ; на полдорогѣ догналъ его прохожій, завелъ съ нимъ разговоръ. Слово за слово, дѣло пошло откровенно. Карпъ узналъ, что его товарищъ -- новгородскій мѣщанинъ Пастуховъ, ѣдетъ въ Зайцево по дѣлу очень нужному. Карпъ разказалъ товарищу про свою заботу; погоревали вмѣстѣ; Пастуховъ высказалъ много дѣльныхъ соображеній по естьянскому дѣлу, пришелся по сердцу Карпу, и когда наступило время разлуки, Карпъ силой затащилъ Пастухова ночевать къ себѣ. Когда они входили въ домъ, Пастуховъ внимательно осмотрѣлъ всѣ входы и выходы, запоры и клѣть, что было не въ домекъ полупьяному Карпу. До полночи протолковалъ Карпъ съ своимъ гостемъ, и такъ подгулялъ, что не помнилъ, какъ онъ спать легъ. Утромъ Карпь проводилъ своего гостя и хвастался всѣмъ, что свелъ знакомство съ хорошимъ человѣкомъ; онъ въ простотѣ своей не подозрѣвалъ, что его ночлежникъ былъ первый воръ въ Новгородѣ, который былъ впослѣдствіи сосланъ въ Сибирь и бѣжалъ оттуда.
Между тѣмъ отъ довѣренныхъ въ Москвѣ не было ни какихъ слуховъ. Они, какъ пріѣхали въ Москву, сряду стали искать, кто бы написалъ прощеніе; нашли такого человѣка, написали просьбу, вернулись домой... полиція накрыла ихъ и арестовала, оттого они не могли подать о себѣ ни какой вѣсти. Вдругъ отъ губернатора пришло въ Холынскую волость предписаніе, чтобы по требованію государя волость избрала четырехъ депутатовъ, которые бы явились къ царю, объяснить свои желанія и неудовольствіе. Міръ избралъ Немочая, Ларіона, земскаго и Карпа Осипова, въ полной увѣренности, что они отстоятъ свои прежнія права и упросятъ царя, чтобы въ Холынской волости не было заводимо поселеніе. Депутаты отправились, напутствуемые общимъ благословеніемъ и желаніемъ полнаго успѣха. Въ Твери они встрѣтились съ прежними депутатами, возвращавшимися домой; тѣ разсказали имъ, какъ были заарестованы въ части, потомъ представлены къ царю, который убѣждалъ ихъ покориться Аракчееву, потому что Холынская волость вмѣстѣ съ Высоцкою, Хутынскою и Пидебскою должны составить одну дивизію военнаго поселенія, а потому они должны убѣждать всѣхъ, чтобы добровольно корились; на это воля его самого и данъ уже указъ.
Выслушавъ ихъ, Немочай не велѣлъ имъ ничего говорить народу, что сказано было царемъ, пока они сами не вернутся домой. Такимъ образомъ одни отправились домой, другіе къ царю въ Москву.
Послѣдніе депутаты съ тѣмъ же вернулись отъ царя, съ чѣмъ и первые: надо было кориться, а не хотѣлось: какъ было разстаться съ прежнимъ привольнымъ житьемъ и идти въ неволю, да еще сбрить бороды, которыя имъ дороже были головы. Немочай уговорилъ товарищей скрыть отъ міру, что говорилъ имъ государь, и попробовать поискать еще какого либо средства сбыть отъ бѣды, товарищи согласились и дали клятву.
Карпъ Осиповъ нашелъ домъ свой не въ добромъ порядкѣ; кто-то похозяйничалъ въ его кладовой безъ него и унесъ добра почти на двѣ тысячи ассигнаціями.
Вечеромъ явились депутаты домой, а рано утромъ прибылъ губернаторъ въ Естьяны, собралъ скопъ, призвалъ депутатовъ и велѣлъ имъ объявить всему міру, что имъ сказано отъ царя. Волей-неволей надо было сказывать народу, что слышали отъ царя; въ присутствіи губернатора вертѣться было плохо: какъ разъ въ кандалы попадешь. Немочай и тутъ нашелся: онъ такъ запутанно и темно толковалъ на скопу, что его никто не понялъ; хоть губернаторъ и старался разъяснить его слова, но толку не добился; ему ни въ чемъ народъ не хотѣлъ вѣрить, а потому мало и слушалъ. Въ полномъ убѣжденіи, что исполнилъ свою обязанность и успокоилъ народъ, губернаторъ оставилъ сходку. Карпъ Осиповъ подалъ жалобу губернатору, что въ то время, какъ онъ ѣздилъ депутатомъ къ царю его обокрали почти на двѣ тысячи. Немедленно была произведено строгое слѣдствіе. Что дѣйствительно обокраули Карпа почти на двѣ тысячи, открыли, а воровъ не нашли, украденнаго и подавно.