-- Разговаривать нечего; подойди, да и сунь ему въ руку бумагу и скажи, что къ губернатору прислано. Подастъ.
Всѣ трое направились къ губернаторскому дому. Карпъ въ Пастуховымъ остановились на углу, а Сысоевъ пошелъ прямо къ часовому, держа передъ собой бумагу. Какъ только поровнялся съ нимъ часовой, онъ сунулъ ему въ руку бумагу, произнесъ скороговоркой: "отдай губернатору самому", и чуть не бѣгомъ пустился обратно къ товарищамъ, и всѣ трое стали высматривать изъ-за угла. Часовой постучалъ въ дверь; вышелъ жандармъ, которому отдалъ часовой бумагу, и заходилъ снова взадъ и впередъ у подъѣзда.
-- Ну, теперь ваша бумага дойдетъ, сказалъ Пастуховъ.
Карпъ съ Сысоевымъ съ радости повели Пастухова угощаться въ харчевню.
XI.
Учрежденіе военныхъ поселеній шло съ изумительною быстротою на берегахъ Волхова. Солдаты съ каждымъ днемъ все прибывали и прибывали, Высоцкая волость была уже вся обрита и длинныя вереницы связей потянулись вдоль Волхова, лѣсъ исчезалъ быстро, его будто траву косой косили; если случалась помѣщичья земля въ округѣ, назначенномъ подъ поселеніе, ее скупали насильно и мигомъ давали ей одинаковый казенный видъ; усадьбы исчезали безслѣдно. Бритва зашла уже въ Питебскую и Хутынскую волости; народъ волновался; все было переполнено солдатами, о сопротивленіи нельзя было и думать, бѣжать тоже; народъ съ затаенною злобою покорялся. Подходила очередь и Холынской волости; но крестьяне еще бодрились и не отчаивались въ своемъ спасеніи; коноводы ихъ обольщали разными слухами и надеждами.
Изъ Петербурга пріѣхалъ Иванъ Петровъ и явился къ Немочаю.
Первымъ вопросомъ было:-- Что, какъ идетъ дѣло въ сенатѣ?
-- Все по хорошему, отвѣчалъ Иванъ Петровъ.-- Пріѣхали этта мы въ Питеръ и отправились къ благожелателю твоему Извѣкову, самаго не застали дома: сказали, что онъ въ отлучкѣ, а встрѣтилъ насъ тотъ же господинъ, что и первую писалъ намъ просьбу. Мы ударили ему челомъ, чтобы онъ насъ и на этотъ разъ выручилъ и написалъ бы просьбу въ сенатъ. Долго онъ не подавался на наше моленіе; наконецъ уломали-таки его. Просьбу онъ написалъ намъ разважную, на двухъ листахъ. Пошли мы въ сенатъ. Сторожа, извѣстное дѣло -- народъ грубый; однако мы ублаготворили сторожа, онъ намъ вывелъ самого сенатора. Вотъ мы поклонились ему, чѣмъ сказано было, и просьбу вручили. Посмотрѣлъ онъ, повертѣлъ въ рукахъ и приказалъ придти въ понедѣльникъ въ Коломну къ нему за отвѣтомъ. Значитъ, дѣло это правлено по слѣдующему. Меня съ этимъ самымъ отвѣтомъ и послали къ вамъ, чтобы вы не имѣли большаго сомнѣнія на счетъ дѣла, а надѣялись на Бога; въ сенатѣ насъ въ обиду не дадутъ, это вѣрно.
Только что кончилъ Иванъ Петровъ, въ избу поспѣшно вошелъ Парѳенъ Ѳоминъ.