-- Съ вами дѣла не уладишь, я вижу, отвѣчалъ Михайловъ и направился-было на гауптвахту.
-- Постой, постой, хорошій человѣкъ, мы тебѣ всѣ двадцать-пять дадимъ, только ты не введи насъ въ отвѣтъ передъ обчествомъ, заговорилъ Парѳенъ Ѳоминъ.
-- Али я и Бога забылъ! Сумнѣвать.ея вамъ, кажется, не въ чемъ. Завтра у кабака встрѣтимся; если достану бумагу, такъ ее отдамъ вамъ, а если нѣтъ -- ворочу деньги назадъ. Вѣрное слово.
Парѳенъ Карповъ отдалъ двадцать-пять рублей Михайлову.
-- Такъ завтра у кабака на рынкѣ. А вы припасите и остальныя деньги, чтобы задержки въ чемъ не было, сказалъ Михайловъ и ушелъ на гауптвахту.
Часа еще за два до назначеннаго срока толкались у кабака оба Парѳена. Долго протянулось для нихъ это время, но вотъ зазвонили къ обѣдни... изъ толпы народа вывернулся Михайловъ и знаками имъ указалъ на берегъ рѣки. Тамъ, за каменной стѣнкой, онъ вытащилъ изъ-за обшлага шинели бумагу и прочиталъ. Содержаніе ея было точно такое, какъ разсказывалъ Парѳенъ Ѳоминъ, за исключеніемъ канцелярскихъ выраженій, которыя придавили и видъ дѣйствительно дѣловой бумаги.
-- Та ли? спросилъ Михайловъ.
-- Та, вотъ те Христосъ та! подхватилъ радостно Парѳенъ Ѳоминъ.
-- Такъ вотъ что, други, мнѣ сейчасъ надо отдать пятьдесятъ рублей тому человѣку, который далъ мнѣ списать ее, я ему свой крестъ оставилъ въ закладъ. Бумагу возьмите эту себѣ; она только не очень разборчиво написана -- торонился я очень и писать неловко было, да этому горю, пособимъ: у меня есть благопріятель, который такъ перепишетъ, что малый ребенокъ разберетъ. Вы гдѣ остановились?
-- На постояломъ у Архипа.