-- Смотря потому какой покупатель и откуда. Если покупатель здѣшній, да вѣрный и постоянный, то всегда хорошій товаръ отпускаютъ, особенно на чистыя деньги. Такихъ вѣдь и покупателей немного, для нихъ всегда есть въ запасѣ товарецъ порядочный; немного и требуется. Въ долгъ -- всячины бываетъ. Въ уѣздѣ хоть и хорошій покупатель и на чистыя деньги, а все стараются эдакъ въ перемежку, разъ получше, другой поплоше, перемѣнять не привезетъ; гдѣ тутъ съ нимъ возиться? Если же пенять начнетъ, купецъ извинится, скажетъ, что и самъ не зналъ товару; новый, молъ, полученъ. На прикащика свернетъ: тутъ же, въ глазахъ покупателя на сто лѣтъ обругаетъ прикащика, или скидочку сдѣлаетъ, маленькое уваженнице окажетъ, такъ и пройдетъ. Всего лучше отпускать товаръ лавочникамъ по деревнямъ; только этакъ съ уступочкой, да съ обожданьемъ денегъ, чего хочешь возьметъ. Въ деревнѣ лавка одна, много двѣ, товаръ одинаковый, продажа мелочная, хорошаго взять негдѣ; за всякой мелочью въ городъ не угоняешься: ну, и расходится тамъ всякая дрянь, какой не сбыть въ городѣ ни за что.
-- И краснотоварцы такъ дѣлаютъ?
-- У тѣхъ своя манера. Всегда свинья грязи найдетъ, говоритъ пословица; такъ и простой народъ. Есть у насъ въ городѣ хорошія лавки и магазины съ краснымъ товаромъ, такъ туда не идутъ; а все таскаются по рядамъ. Видѣли вы, какія лавки въ рядахъ? Темно -- свѣту почти нѣтъ: они еще нарочно красными лоскутами завѣсятъ, чтобы свѣтъ былъ обманчивый; въ эти-то лавки бабы, какъ овцы и таскаются. Товаръ въ нихъ больше держатъ лежалый, съ разнымъ изъяномъ. Наберется бабъ куча, купецъ нароетъ имъ цѣлый прилавокъ ситцевъ или чего другаго, глаза у бабъ разбѣгутся, голова закружится, купецъ этимъ временемъ и навязываетъ имъ всякую дрянь, что ему сбыть сходнѣе. Смѣхъ съ этими бабами да и только! Одурѣютъ такъ; видитъ другая, что ей даютъ негожее, а беретъ, когда купецъ навязывать станетъ; совсѣмъ съ толку собьется. Торгуется-то какъ! Купецъ запросить въ тридорога, она посулитъ ему половину и начнутъ по копѣйкѣ одинъ сбавлять, а другая прибавлять; за то съ бабъ всегда дороже положоннаго запрашиваютъ; всѣ знаютъ, что онѣ торговаться любятъ. Выйдетъ иная изъ лавки, взглянетъ на покупку, руки врозь разведетъ и завоетъ, вернется въ лавку, начнетъ взадъ отдавать. Такъ куда тебѣ! Купецъ забожится; что онъ ей не продавалъ, что и ее-то никогда въ глаза не видалъ. Мало-ли чего съ ними бываетъ. Начнетъ иная пробовать ситецъ, понатянетъ и разорветъ, много-ли силы надобно, чтобы разорвать гнилой ситецъ? Привяжется къ ней купецъ, товаръ, молъ испортила, говоритъ, въ убытокъ меня ввела, да я тебя туда-сюда, запугаетъ бабу совсѣмъ, она и видитъ, что товаръ гнилой, негодный, а беретъ, чтобы отъ него отвязаться только. Кредиту здѣсь нѣтъ, изволь покупать на чистыя деньги, развѣ ужь хорошему знакомому отпустятъ въ долгъ. Оно и справедливо: Богъ знаетъ, когда увидишь опять покупателя, это не хлѣбъ, безъ котораго не проживешь.
-- Въ магазинахъ и лавкахъ, которыя получше, я думаю, честнѣе обращаются съ покупателемъ.
-- Всячины бываетъ. Не обманешь не продашь, на томъ вся торговля стоитъ. Извѣстно, здѣсь свои пріемы. Первое надобно, чтобы прикащикъ былъ красивый, за словомъ въ карманъ не лазилъ, товаръ-то умѣлъ бы показать лицомъ. Ловкіе и прикащики! Кусокъ матеріи или ситца прыгаетъ у другаго, какъ мячъ у фокусника, повернетъ его такъ и этакъ, распуститъ, соберетъ въ рукѣ, какъ въ платьѣ примѣрно и все такъ живо, что матерія-то такъ и блеститъ на свѣту, разными красками отливаетъ, сама въ глаза бросается. Начнетъ приговаривать, такъ какой угодно барынѣ голову вскружитъ. "Цвѣтъ этотъ, сударыня, говоритъ, вамъ къ лицу будетъ, отъ него у васъ въ глазахъ будетъ больше блеску," и другое такое, что у барыни и зубы разгорятся. Если эта не беретъ, заговоритъ, что, дескать, генеральша такая-то отъ этого самаго куска взяла себѣ на платье вчера, или въ газетахъ, молъ, писано, что такая-то княгиня была у графа такого-то на балу въ платьѣ -- ни дать, ни взять изъ этой матеріи. А ужь если и на этомъ не выѣхалъ, то самъ хозяинъ, который все это время стоитъ въ сторонѣ, подойдетъ и скажетъ. "Ты, братецъ, какъ я посмотрю, все не то показываешь, что ихней милости требуется. Возьми съ верхней полки-то подай." А не то самъ возьметъ кусокъ, положитъ на прилавокъ, проведетъ по немъ рукой, приговаривая такъ степенно: "возьмите это, ручаюсь, что будете довольны." Мало-ли у нихъ разныхъ штучекъ, которыми они подпускаютъ дурману покупателямъ. Какъ они наловчатся! Только покупатель въ двери, а онъ ужь видитъ, какой ему товаръ подать и что сказать.
-- Былъ я, Петръ Яковлевичъ, на какомъ-то дворѣ, гдѣ за столами мужики сидятъ и ѣдятъ. Тамъ за мучными лавками. Что это такое?
-- У насъ это называется обжорный рядъ, прохожіе тамъ всегда обѣдаютъ за три копѣйки или за пятакъ, кормятъ-то незавидно. Волховъ близко, вода, значитъ, даровая: а изъ харчу что Богъ послалъ, не осуди; не то, что у насъ; а народу много ходитъ. Кажется, не дорого берешь и за обѣдъ, двугривенный всего; за то говядины или чего другого ѣшь вдоволь, сколько душа потребуетъ; а все таскаются туда. Мамонъ-то у нихъ какой-то не человѣческій! Все равно, что жерновъ; всякую дрянь мелетъ. Замѣтили вы тамъ башню?
-- Видѣлъ, особеннаго ничего.
-- Теперь ее переправили, подѣлали въ ней комнаты; прежде она была точь въ точь колокольня. Говаривали дѣды, что на ней вѣчевой колоколъ висѣлъ; а дворъ-то гдѣ обжорный рядъ, Ярославовымъ назывался, вѣче на немъ собиралось.
-- Не помню я только хорошенько теперь, а читалъ гдѣ-то, что вѣче не тамъ было, какъ вы говорите, а въ другомъ мѣстѣ, кажется на улицѣ Рогатицѣ.