-- Что такое? спросилъ я.
-- Баринъ захворать изволили вчера, и очень сильно; вчера было хлопотъ довольно всѣмъ; въ Петербургъ за докторомъ посылали; сейчасъ только пріѣхалъ-съ.
-- Это все ничего -- пройдетъ; главное, есть ли водка?-- вотъ важный вопросъ, на который тебѣ слѣдуетъ обратить вниманіе, сказалъ я, потягиваясь на постели.
-- Эхъ Михаилъ Андреичъ! сказалъ, покачивая головою, старый мой Гаврило:-- пора бы вамъ и бросить: дѣло неприличное для васъ, а для барина-то больно -- претительное. По правдѣ сказать, вы кажется, изволи-ли его-то и разстроить вчера; словно, что ему сталось, какъ вы изволили отъ него выйти: все ему стало дѣлаться дурно...
-- Ну, ты тамъ, что хочешь думай, а опохмѣлиться надобно сегодня, сказалъ я.-- Послѣ что будетъ, а сегодня опохмѣлиться нужно: голова больно тяжела.
-- Воля ваша, какъ угодно вашей милости, сказалъ Гаврило съ какимъ-то ожесточеніемъ.
Дня три хворалъ А*** серьёзно, не выходилъ изъ своей спальни и никого не принималъ къ себѣ; потомъ сталъ поправляться и выходить.
Чрезъ недѣлю послѣ нашего разговора, А*** позвалъ меня къ себѣ. До того времени я не показывался ему на глаза.
-- Вотъ что, Михаилъ Андреевичъ, скажу я вамъ, говорилъ мнѣ А***, когда я стоялъ передъ нимъ въ его кабинетѣ:-- вамъ дѣйствительно здѣсь трудно найти себѣ занятіе; а безъ дѣла жить скучно. Въ мірѣ для васъ все потеряно; но еще есть мѣсто, гдѣ вы можете быть полезнымъ, если не ближнимъ, то, по-крайней-мѣрѣ, себѣ. Ваша жизнь полна горькихъ заблужденій: пора бы подумать вамъ о своемъ спасеніи и загладить грѣхи вашей юности молитвою и покаяніемъ.
"Не мѣшало бы и вамъ" подумалъ я.