-- Я бы вамъ совѣтовалъ попробовать поискать себѣ утѣшеніе въ монашеской жизни; особенно-хорошо было бы пожить вамъ въ Юрьевомъ Монастырѣ. Отецъ-архимандритъ Фотій, человѣкъ замѣчательно-умный и строгой жизни: подъ его покровительствомъ вы бы нашли міръ душѣ своей и, можетъ-быть полезное занятіе.
-- Я не нахожу себя способнымъ къ монашеской жизни, отвѣчалъ я.
-- Чего не испытаешь, того не знаешь, говорилъ мнѣ А***:-- можетъ, это есть настоящее ваше призваніе. Я васъ не неволю; но, по моему мнѣнію, гораздо-лучше имѣть какое-нибудь вѣрное средство къ жизни, чѣмъ томиться неопредѣленностью своей участи и не имѣть ничего вѣрнаго для своего существованія. Подумайте, сказалъ онъ и легкимъ наклоненіемъ головы далъ мнѣ знать, что на этотъ разъ нашъ разговоръ былъ конченъ.
"Плохи дѣлишки! плохи дѣлишки!" говорилъ я про-себя, выходя отъ графа. Думать было нечего, надобно было выбирать одно изъ двухъ: или идти въ-монастырь, или по-міру. Изъ словъ А*** ясно видно было, что если я не пойду въ монастырь, то онъ вытуритъ меня, какъ паршивую собаку. А куда я пойду?.. Надобно было покориться неизбѣжной участи. Но прежде чѣмъ обдумать, что мнѣ дѣлать, я съ горя выпилъ: пьяному какъ-то всѣ вещи представляются въ лучшемъ видѣ. "Въ монахи, такъ въ монахи" сказалъ я, махнувъ рукой. Вѣдь и въ монастыряхъ люди же живутъ. Только даютъ ли тамъ водку пить? Я никогда не бывалъ въ монастыряхъ, и потому вовсе не зналъ ихъ порядка. Вопросъ этотъ смутилъ меня.
-- Эй, Гаврило! крикнулъ я.
Гаврило явился.
-- Бывалъ ты въ монастыряхъ, Гаврило?
-- Бывалъ-съ.
-- Пьютъ ли тамъ водку?
Гаврило съ удивленіемъ посмотрѣлъ на меня