"Недурно" думалъ я: "если каждый день будутъ такъ кормить, да еще съ такой порціей".
-- Не хотите ли отдохнуть послѣ обѣда съ дороги? спросилъ меня намѣстникъ.-- Скажите безъ церемоніи.
-- Позвольте, сказалъ я.
Сытый обѣдъ съ хорошей порціей вина и водки невольно склонилъ меня ко сну.
Мнѣ, на томъ же диванѣ, гдѣ я сидѣлъ, положили подушки, и я заснулъ скорёхонько, вполнѣ довольный своимъ положеніемъ.
Долго ли я спалъ -- не знаю, но еще бы поспалъ, еслибъ густой звонъ колокола не разбудилъ меня. Я открылъ глаза: передо мной стоялъ послушникъ.
Вотъ я пришелъ въ церковь къ вечернѣ. Служба только-что началась. Меня поразилъ своею необыкновенностью напѣвъ иноковъ Юрьева монастыря они пѣли тихо и плавно съ особенными модуляціями. Торжественно и плавно неслись звуки по храму и медленно замирали подъ высокими его сводами. Это былъ ни громъ, ни вой бури, а какой-то могущественный, священный голосъ, вѣщающій слово божіе. До глубины души проникалъ этотъ голосъ и сотрясалъ всѣ нервы. Первый разъ въ жизни, надобно сознаться, я молился Богу какъ слѣдуетъ. Новость моего положенія, неизвѣстность его, огромный храмъ съ иконостасомъ, украшеннымъ щедро золотомъ и дорогими каменьями, на которыхъ игралъ свѣтъ восковыхъ свѣчей и лампадъ, поражавшее пѣніе, стройный рядъ монаховъ, въ черной одеждѣ, торжественное спокойствіе, съ какимъ они молились Богу -- словомъ вся святость мѣста ясно говорила за себя и невольно заставляла пасть въ прахъ и молиться усердно. Не смотря на то, что вечерня продолжалась часа три, я не чувствовалъ ни утомленія, ни усталости. Послѣ вечерни всѣ монахи благословились отъ архимандрита, въ томъ числѣ и я. Намѣстникъ пошелъ за архимандритомъ, монахи -- по своимъ кельямъ, а я пошелъ посмотрѣть монастырь. Обойдя кругомъ главный храмъ, я пошелъ-было за монастырь посмотрѣть на Новгородъ, но ворота монастырскія уже были заперты. Я вернулся назадъ и, встрѣтившись съ Кифой, пошелъ къ нему.
Самоваръ уже кипѣлъ на столѣ, когда мы пришли въ келью. Кифа самъ принялся распоряжаться чаемъ.
Вечеръ прошелъ скоро, тѣмъ-болѣе, что мы легли спать часовъ въ десять.
Ночью, во снѣ, я слышу неясно, какъ-будто кто-то меня будитъ. Нехотя я проснулся, открылъ глаза и вижу, что передо мною стоитъ послушникъ, а колоколъ уже гудитъ, сзывая монаховъ на молитву.