Маня обиделась.
-- Я? Да накажи меня Бог! Чтоб я с этого места не встала! Как на картах выходит, так я и говорю.
Она быстро стасовала старую, грязную колоду; потом разложила их в мудреную фигуру и начала:
-- Вот слушай. Первым делом придет тебе письмо от приятеля, от фальшивого человека, с печальной вестью. Видишь, двойка? От этого письма будет у тебя забота. Потом получишь антересное обещание и отправишься в дорогу. Вот -- десятка бубен. А приедешь, узнаешь радостную новость от вдовы. И тут будет перемена жизни. Ух, как для тебя хорошо выходит! На, смотри. Вот тебе исполнение желаний -- восьмерка бубен. И получишь большие деньги. Откуда, не знаю, а только вот они, деньги. И привалит тебе большое счастье с переменой службы. Будут и сплетни, но ты не обращай внимания. Не бойся. Ну, вот и все! Только теперь не смей благодарить за гаданье, а то все испортишь. Лучше скажи: "Ну тебя с твоим гаданьем, надоела".
-- Ну тебя, надоела! -- послушно повторил Иван Макаревич, и все засмеялись.
Лина почему-то не стала кушать яблоков. У нее в этот день было странное, словно нездоровое лицо.
-- Ванечка, -- сказала она, -- мне письмо нужно написать одному человеку, а я скверно пишу. Напишете?
-- Отчего ж... -- по привычке заторопился Иван Макарович и надел пенсне. -- Почтовая бумага у вас есть? Ну, что ж... вы говорите, что писать, а я в точности изображу.
Он догадывается, что это письмо "жениху". Маня дразнит ее этим женихом при всяком удобном случае, и как-то рассказывала Ивану Макаровичу, что это капельдинер из театра, молодой, но уже с капитальцем. Сама Лина не любит говорить о нем. Иван Макарович никогда его не видал, но почему-то сомневается в том, чтобы он женится на Лине. Она хорошая девушка и всем верит. Впрочем, может быть. Дай ей Бог.
Иван Макарович покашлял, отодвинул в сторонку карты и, обмакнув перо, застыл в ожидании.