"Любезная Кармен!
Позвольте поздравить вас с новосельем. Я весьма сожалею, что не успел явиться к вам перед отъездом вашим с пожеланием счастливой дороги и всех благ. У меня была спешная вечерняя работа, и я окончил ее уже поздней ночью. Желаю вам поэтому в сем письме всякого благополучия. Маню я тоже не видал в последнее время. Ездил я к ней один раз после службы по адресу, который она мне записала, и застал ее дома, но она как-то так приняла меня, что мне сделалось неприятно, что я пришел. Может быть, ей больно вспоминать про Лину, а я своим видом напомнил. У нее ведь не разберешь. А может быть, по случаю ссоры с Ипатом. Он опять проиграл в карты. Я, между прочим, решил, что мне к ней больше не следует ходить, и, как назло, вы тоже уехали надолго, а может быть, и навсегда. Я себя в последнее время чувствую не так хорошо: мало сплю, и к тому же нездоровится. Манино гадание тоже не сбывается: все у меня по-прежнему без всяких перемен. Очень рад был бы с вами увидеться возможно скорее, но, с другой стороны, должен сознаться, что в городе Луге -- ваше счастье.
Ну, будьте здоровы и лихом не поминайте. Остаюсь вас уважающий и готовый к услугам
Иван Бубнов ".
Лампа упорно коптила, хотя Иван Макарович во время писания раза два уменьшал пламя. Закончив подпись длинным запутанным росчерком, он встал и зажег свечу; потом задул лампу и долго возился с фитилем, обстригая его большими ржавыми ножницами.
Источник текста: журнал "Русская мысль" No 10, 1916 г.