Присела старуха на кучу золота, трепещет, вся слезами облилась. Рыдает в голос, валится на груду денег, телом ее прикрывает, не знает, молиться ли ей или криком кричать от отчаяния,
-- Смотри! -- говорит ангел и указывает мечом.
Мавра Тимофеевна заглядывает в сундук и видит: в кучу золота воткнута бритва кверху лезвием.
Ох, вынуть ее, вытащить поскорей, бросить подальше, чтобы глаза ее не видали.
Протянула руку, схватила за лезвие и обрезалась до крови. Другой рукой попробовала взяться, и опять бритва вошла в тело до самой кости.
Сидит она крепко, изловчиться нужно.
Несколько раз подряд, плача от боли, хватается старуха за бритву и все напарывается на клинок. Руки ее в глубоких ранах, горят огнем, и хлещет из них кровь.
Красные струи стекают с рубашки на ноги, всю грудь измазали, брызжут в глаза. "Спасите!", хочет крикнуть старуха и не может, -- рот ей захлестнуло теплой кровью.
Мавра Тимофеевна судорожно скорчилась и проснулась. Прислушалась, нет ли в комнате зверя. Долго лежала перепуганная, тяжело дыша.
Неужто все еще ночь? За окном черно.