-- Бог все-е знает, -- продолжала Вахромеева. -- Видит он, что у тебя на уме.
"Про что это она?" -- подумала девушка.
-- Я тебя, Сашка, из грязи, из навоза выколупала, накормила тебя хлебом теплым, человека из тебя сделала...
Старуха тяжело дышала от сдержанного гнева.
Саша резко прервала ее:
-- Что уж теперь говорить, Мавра Тимофеевна. Какова есть, такова и буду. Нестоющая я, подлая. Уж вы только меня отпустите. Документ мой у вас.
Старуха еще пожевала губами. Сняла с колен свою толстую суковатую палку, встала, задев за угол стола.
-- Ладно, ступай. Отдам пачпорт. Как волка ни корми... Морду на моих хлебах отрастила, а потом... Что ж. Возьму Фроську. Она и то ко мне давно набивается.
-- Вот и самое лучшее, -- дерзко бросила ей вдогонку девушка.
Отдаст ли документ сейчас или ждать заставит?