Швея махнула рукой.
-- Веревки, мать моя, не хватит. Все они там бунтовщики собираются, в городе давно говорят.
И опять почувствовала Саша, что душа ее там, с Лебедевым, против всех ненавидящих его. И теперь, в такую минуту, она не могла сказать ему этого, не смела даже напомнить ему о себе. Бросили ее в тюрьму, в застенок... Нет, сама она заперла себя в тюрьме навеки и ключ в окно выбросила.
Швея посидела еще немного, дважды начинала прощаться и вдруг вспоминала еще какую-нибудь новость. Наконец, ушла неудовлетворенной. Про то, что Софья Ивановна помешалась, хотелось ей рассказать не Саше с Аришей -- дело было не в них, -- а самой Мавре Тимофеевне. Вот кому приятно было бы поднести эту историю.
Темный осенний день заглядывал в кухню. По стеклу окна медленно потекли тоненькие капельки -- накрапывал дождь.
Во дворе кто-то стучал часто и гулко; слегка позванивали бубенцы. Неприятный горловой голосок запел на непонятном языке.
Ариша метнулась к окну.
-- Глянь, Саша, обязяна!
Она схватила теплый платок и, забыв все на свете, выскочила из кухни.
Бум-бум-бум! -- гудел бубен.