-- Семьдесят четыре... семьдесят пять...
Наконец, измученная напряжением, она добралась до ста.
Приподнявшись на локте, она сказала вполголоса: "Сто", и вся обратилась в слух.
Тихо. И за окном перестало постукивать.
Постепенно мышцы ее ослабели, тело начало остывать; роса на лбу и висках испарилась, лицо похолодело.
Она лежала, ни о чем не думая и больше не прислушивалась; потом задремала, свернувшись калачиком, как обиженное дитя.
В углу темнота смыкалась вокруг гаснущей лампады.
...С тишайшим, почти неуловимым вздохом Акимова дверь подалась вперед и приоткрылась. Неясная тень скользнула в комнату, легким прикосновением задела за угол ночного столика и склонилась над спящей.
Саша почувствовала на своей щеке теплый ветерок дыхания, открыла и снова закрыла глаза, и сонно улыбнулась в темноте. Еще не проснувшись хорошенько, обняла Акима за шею и притянула к себе. Она боялась разжать руки, чтобы он не исчез, не оказался сном; держала его крепко, прижимала к груди.
За окном опять защелкало, только иначе: веселей и быстрей.