-- Я тебя люблю... Боже, как я тебя люблю, -- говорила она, то отворачиваясь слегка, то опять прижимаясь к его губам. -- Я только рассказать про это не умею.
-- Не надо... Я тебе крепко верю, Саша. Все, что подумается, скажу тебе.
Саша с трудом расслышала последние слова, -- так тихо он нашептывал. Она опять была его вещью, готовой служить ему с восковой податливостью. Но теперь ей это было приятно. Хотелось принять муку, умереть за него.
Аким сжал ее руку повыше локтя.
-- Душа душе открывается, вдвоем ничего страшного нет. Так ведь, Саша?
-- Да... да.
Он колебался. Самое важное и серьезное готово было сорваться с языка, волновало, томило до изнеможения. Но трусость одолевала и замыкала его уста. В тщетной борьбе с собою он вертелся около главной мысли, приближался к ней и снова уползал, как трусливый зверь.
Губы его опять скользили по щеке девушки, по ее ресницам и лбу.
-- Судьба точно колесо: кто потянет, к тому оно и вертится. Надо за спицы ухватиться, а иной человек стоит, рот разинув.
Саша понимала каждое слово в отдельности, но общее от нее ускользало. Хотелось только лежать у него на плече тихо-тихо, не шевелясь, ни о чем не думая.