С новым приливом злобы думает она обо всех этих людях:
-- Сволочь.
Недаром покойный свекор Ферапонт Саввич, -- упокой, Господи, его душу, -- говаривал: "В этом мире сволочном только и можно верить, что Богу да мне, а все остальные -- дрянь". Ничего, пускай радуются, пускай себя показывают. Господь все видит. Что которому полагается, всякий от него получит.
Ей хочется, как в детстве бывало, пугливо приблизиться к Богу, стать под Его охрану, молиться. А в душе неясная боязнь, тревога: странное что-то творится в последнее время с молитвами Мавры Тимофеевны. Кажется ей иногда, что разучилась она говорить с Господом; душу гложет подозрение, что не доходят молитвы ее к Богу.
Раз уже было с ней такое. Много, много лет тому назад после смерти свекра. До того дошла она тогда, до того обезумела, что убить себя хотела. Да как-то прошло потом само собой.
-- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистые Твоея Матере...
Земные, смущающие мысли прилетают и вплетаются в молитву. Отогнать их надо, чтобы не было и следа их.
-- Слава Тебе, Боже наш...
Злость людская и сплетни, и что унизилась перед старухой Лебедевой, и деньги, и векселя эти самые фальшивые, все это -- дела жизни, а Господу нашему желательно, чтобы человек не забывал про божественное; нужно, чтобы вера в нем не оскудевала, дабы не обратился он в сосуд диавольский, скверной наполненный.
-- Ослаби, остави, прости, Боже...