Саша нагнулась к ней.
-- Вино убрать можно?
-- Что? Нет погоди, налей, налей! -- заторопилась Никитична, и выпила еще стопку.
-- Я говорю... в Волоколамск. Родина, а я уже и забыла, какая она, родина. Десять лет у сестер не была.
-- Так это об том, именно, деле сама с Акимом Саввичем в переговорах?
-- Об нем и есть. Ну, по крайности, уж так выкрутят... Про адвоката и думать забудет, касатик наш... Ну, я и сказала: "Вы уж меня отпустите. Мочи нет с ногами мучиться".
Никитична долго лежала, стараясь держать глаза открытыми. Потом быстро опустила ресницы, всхрапнула, опять пробудилась и сказала уже совсем вяло:
-- Я, Саша, имею привычку икать, когда выпью. Икотой тяжелые мысли наружу выходят. А другой человек... сидит сычом... и всякую мысль в себе хоронит. Дойдет дело до вежливого разговора... бу... бу-мар-гу... бу-магу.
Больше Саша ничего от нее не добилась.
Бумагу... О какой бумаге она хотела сказать?