И все в этот день складывалось приятно для Мавры Тимофеевны. Приехал крупный покупатель из Рязани. Чуть не целый год о себе вестей не подавал. Теперь заявился. Тоже мальчишку хорошего, расторопного искала она для посылок и товар подавать, -- нашелся. Да и какой еще! Быстрый, понятливый, голосок -- что твой колокольчик.
А дома к ночи пошла старуха в столовую за чайной ложечкой, хотела на свечке свиное сало растопить и грудь вымазать. Растворила дверь, ступила в коридорчик и даже в сторону шарахнулась, загородилась палкой: опять у двери, белым пятном прилипнув к обоям, в одной рубашке стояла Саша.
-- Что?! Что?..
-- Вы не звали?
-- Нет.
Сосредоточенной страстью и злобой пахнуло от Саши. Старухе почудилось, что девушка подходит ближе, надвигается на нее в темноте. Но нет, Саша медленно удалялась.
Стучали зубы, ныло в ногах.
Что ж это такое? Чего ей нужно, Саше?
Вихрем пронеслись в памяти все Сашины слова, все намеки, все движения. Мелькнули, отпадая одна за другой, быстрые догадки: пачпорт свой хочет вырвать насильно... или потянуло ее к чужим деньгам? Нет, не то. Ненавидит ее Саша, вся распаляется, когда глядит на нее.
Покойник Лебедев просто ли знакомым был для Саши? А может быть, любовником? Наверно так, наверно. Вот откуда и духи у нее... Как же тогда с Акимом? Ведь с ним она тоже что-то там... Ну нет, не плачут так по знакомым, как она по Лебедеве плакала... Из-за него и ненависть лютая... Ведь как! У двери караулит, стоит босиком, чтобы не слышно было, как подкралась. Разделась, притворилась, что спать ложится... а сама в одной рубашке у порога. Что ты скажешь! И как распласталась по стене, можно бы и мимо пройти, не заметив, ежели бы обои посветлее были... А так-то сразу забелело в глазах... Господи помилуй! Белый человек! Она! Вот кто. Она, она...