Рядом с ним бежит какая-то ошалевшая баба. В руке у нее два пустых ведра. Она часто крестится и бормочет:
-- Мати Пресвятая Богородица... на конюшни перекинется... Спаси и помилуй... Обвиновал Господь... Ведра-то... ведра-то мужикам отдать...
Вблизи пламя еще страшнее. Оно ползет по стене, хлещет, вспыхивает и выдыхает облака розового дыма.
У горящего амбара люди толкутся в суете. Кричат, тащат лестницы, бегут с топорами, ведрами, тазами и ушатами. Другие просто испуганно уставились на огонь или мечутся без толку.
-- Ступайте все к реке! -- кричит Димитренко, топая ногами.
-- К реке, я вам говорю, сукины дети! Раменцев, Саша, забирайте их! Там пусть передают из рук в руки.
Сруб горит с треском и ворчанием. Пламя с одной стороны уже подбирается к крыше.
Сверху в темноте слышится голос Николая:
-- Отдирай листы, отдирай! Топором руби!
Он взобрался с мужиками на крышу и ожесточенно работает ломом среди дыма и искр.