Дорогой Лиза беспорядочно рассказывает об общих знакомых, о своей второй дочке, оставшейся в Петербурге у бабушки; о том, что Саша уже товарищ прокурора в Одессе.
-- Сколько у вас десятин, Николай Андреевич? -- спрашивает Ритвиц.
-- У меня-то? Восемьсот с небольшим.
Николай Андреевич уже давно не разговаривал так много.
-- Доходы хороши?
-- Да так себе. Есть еще кирпичный завод маленький. -- С внешней стороны у нас ничто не изменилось, Лиза. Тебе приятно будет посмотреть, я думаю.
-- Еще бы, -- говорит она. -- Я так соскучилась по этим местам. И кроме того, приятно, понимаешь ли, вспомнить самое себя. Когда я приезжала сюда ребенком, Керзино казалось мне огромной страной с неизведанными тайнами, с пустынями, где никто никогда не бывал. А потом я росла, а оно все уменьшалось, но зато становилось уютнее и милее... Анна Егоровна жива?
-- Нет, вот уже два года, как умерла старуха. У меня теперь другая экономка.
-- Не такая старая? -- игриво прищурился Ритвиц, поправляя пенсне.
-- Людвиг, -- укоризненно протянула Лиза.