-- Что? согласія спрашивать? Это что за новые порядки!
-- Но вѣдь можетъ же ему дѣвка не понравиться. Не тебѣ жить съ нею, а ему.
-- Я въ красотѣ и благонравьи больше толку знаю, чѣмъ онъ. Если мнѣ понравится, то уже и ему...
-- Да вѣдь вкусы различные бываютъ. Ты вѣдь вотъ черна и некрасива, а мнѣ дураку понравилась; можетъ же случиться и наоборотъ.
Раздался мягкій ударъ по нѣжному тѣлу. Отецъ заигрывалъ съ матерью.
-- Перестань дурачиться... Если смотрѣть на его вкусъ, то подавай ему, пожалуй, такую, какъ невѣстка откупщика.
-- Губа не дура. Она мнѣ тоже...
-- Нравится? Что тамъ можетъ нравиться? бѣла какъ сырая булка, волосы рыжіе, тонка какъ щепка, а безстыдная... тьфу!
"Такъ вотъ что затѣваютъ на мой счетъ?" подумалъ я. "Меня спрашивать нечего? такъ наперекоръ же имъ, не хочу и не поѣду". Я дулся цѣлый день на мать, но она этого не замѣчала. Въ этотъ день она шепталась съ Хайкелемъ дольше обыкновеннаго. Улучивъ удобную минуту, я грозно сказалъ Хайкелю, желая сорвать на немъ досаду:
-- Такъ вотъ ты какой другъ! Ты знаешь, что происходитъ у васъ въ домѣ, а мнѣ ни слова не говоришь? Ты самъ, можетъ быть, сводишь, чтобы сорвать десять рублей за сватовство, а потомъ нализаться на моей проклятой свадьбѣ?