-- Вы напрасно нападаете на мою Ревекку, тетушка; она у меня большая умница.
-- Ну, вѣдь я ее раньше твоего знаю. Она всегда любила засматриваться куда не слѣдуетъ, и судить о томъ, о чемъ набожная дѣвица и помыслить не посмѣла бы.
-- Леа! обратился къ женѣ мой будущій учитель съ нѣмымъ упрекомъ во взорѣ.
-- Чего тамъ Леа? я говорю что знаю, и ни предъ кѣмъ не стѣсняюсь. Я Зельмана въ первой разъ вижу, я скажу ему въ глаза, что удивляюсь брату Давиду, какъ онъ рѣшился отдать свою вѣтреницу Ревекку человѣку съ подобнымъ прошлымъ, какъ у Зельмана, и Богъ знаетъ, какого происхожденія.
-- Леа! вскрикнулъ старикъ грознымъ голосомъ, подпрыгнувъ на стулѣ:-- замолчитъ ли твой проклятый языкъ?
-- Любезная тетушка, обратился къ ней отецъ, съ миролюбивой улыбкою на устахъ: -- не будемъ ссориться при первомъ знакомствѣ.
Во время всей этой непріятной сцены, я какъ будто и не существовалъ на свѣтѣ; меня совершенно забыли. Наконецъ, злая старуха какъ бы нечаянно замѣтила меня.
-- Ага! это твой сынъ? какой же онъ щедушннй! должно быть на пряникахъ выросъ! Знай я, что онъ такой болѣзненный, ни за что не рѣшилась бы навязать себѣ возню въ домѣ. Еще заболѣетъ, пожалуй умретъ, а я буду въ отвѣтѣ. Подойди-ка сюда, мальчуганъ, подозвала меня Леа самымъ повелительнымъ голосомъ.
Я неохотно и пугливо подошелъ къ ней. Она взяла своей морщинистой, сухою рукою мой подбородокъ, и грубо приподняла мою голову.
-- Балованный ты? Га? скажи правду, мальчуганъ. У меня ни ни... сохрани тебя Богъ! я баловать не мастерица; у меня коротка расправа.