Съ какой стороны ни взглянулъ бы я на свою жизнь; пройду ли воспоминаніемъ горькое прошлое, стану ли лицомъ къ лицу съ безутѣшнымъ настоящимъ, воображу ли себѣ вѣроятное будущее, вездѣ и всюду я наталкиваюсь на неразрѣшимый вопросъ: кто виноватъ?
Конечно, прежде всего я самъ виноватъ: я еврей!
Быть евреемъ -- самое тяжкое преступленіе; это вина ни чѣмъ не искупимая; это пятно ни чѣмъ не смываемое; это клеймо, напечатлѣваемое судьбою въ первый моментъ рожденія; это призывный сигналъ для всѣхъ обвиненій; это каинскій знакъ на челѣ неповиннаго, но осужденнаго за ранѣе человѣка.
Стонъ еврея ни въ комъ не возбуждаетъ состраданія. Подѣломъ тебѣ: не будь евреемъ. Нѣтъ, и этого еще мало! "не родись евреемъ".
-- Но, вѣдь, я имѣлъ уже это несчастіе: родиться? могу ли я это совершившееся сдѣлать не совершившимся?
Мнѣ отвѣчаютъ: "Это не наше дѣло!"
-- Не ваше? такъ ли? а взваливать все на еврея цѣликомъ, безъ провѣрки, это ваше дѣло?
Кто кого подстрекаетъ: укрыватель краденныхъ вещей вора, или воръ -- укрывателя?
Кто убійца: топоръ ли, наносящій непосредственный ударъ, или разумная сила, направляющая орудіе гибели на голову жертвы?
Еслибы я хотѣлъ задаться вопросами, робко прячущимися за кулисы невозможнаго, то этимъ вопросамъ не было бы конца. Я сконцентрирую ихъ въ одинъ сжатый общій: