-- Господа, прошу васъ не смотрѣть на меня, какъ на человѣка, сознательно лишающаго кого нибудь куска хлѣба. Я вѣдь не зналъ, что мнѣ придется кого нибудь смѣстить. Я полагалъ найдти вакантное мѣсто...
-- Да вы не безпокойтесь, отвѣтили мнѣ искренно.-- Мы смотримъ на васъ, какъ на нашего спасителя.
Я недоумѣло посмотрѣлъ на отвѣтившаго.
-- Да, здѣсь не служба, а адъ; тутъ людей тиранятъ и пытаютъ.
-- У насъ управляющій не человѣкъ, а палачъ.
Меня приняли радушно, съ тѣмъ натуральнымъ сочувствіемъ, съ которымъ обжившіеся въ неволѣ арестанты встрѣчаютъ новичка.
Не знаю почему, но я въ своихъ новыхъ сослуживцахъ возбудилъ сразу довѣріе и откровенность. Меня на первыхъ же порахъ познакомили съ законами подземнаго царства и съ характеромъ откупщичьяго фактотума Дорненцверга. Я наслышался такихъ ужасовъ, какіе мнѣ никогда и не воображались. Увлекшись бесѣдою, я безсознательно досталъ папиросу изъ кармана и попросилъ огня. Меня схватили за руку и испуганно спросили:
-- Что вы дѣлаете?
-- Курить хочу.
Мнѣ указали на объявленіе, приклеенное къ стѣнѣ, на видномъ мѣстѣ. Объявленіе это вершковыми буквами гласило "куреніе, книгочтеніе и разговоры строго воспрещаются".