-- Вы просьбу какую-нибудь имѣете ко мнѣ? спросилъ въ свою очередь принципалъ уклончиво-ласково.
-- Вы угадали.
-- Если вы хотите хлопотать о прибавкѣ жалованья, то знайте, что хотя вы и свѣдущи въ своемъ дѣлѣ, но еще ничего такого не сдѣлали, чтобы имѣть право...
-- Я прибавки просить не намѣренъ.
-- Въ такомъ случаѣ... да, я вами очень доволенъ, польстилъ меня откупщикъ.
-- Если такъ, то избавьте меня отъ вліянія Дорненцверга; я его обращенія переносить не могу. Я знаю, моя просьба слишкомъ смѣла. Если она не можетъ быть удовлетворена, то прикажите уволить меня.
Къ удивленію, смѣлость моя понравилась. Откупщикъ распросилъ меня, въ чемъ дѣло, я ему откровенно разсказалъ все.
-- Я переговорю съ Дорненцвергомъ. Пришлите его сюда!
Между откупщикомъ и его уполномоченнымъ произошла бурная сцена. Возвратившись чрезъ часъ къ себѣ, Дорненцвергъ былъ блѣднѣе обыкновеннаго, губы его были покрыты синевой, голосъ дрожалъ отъ кипѣвшей въ груди ярости. Онъ ядовито посмотрѣлъ на меня, но ничего не сказалъ.
На другое утро сбѣжались всѣ эскулапы города къ заболѣвшему извергу. Тота день былъ великимъ праздникомъ въ Плутоновомъ царствѣ: запахло сырымъ, человѣческимъ мясомъ...