-- Ради самого Бога, сжальтесь, не предавайте меня въ руки начальства. Меня опять бить будутъ, а моя спина еще не зажила. Я еле дышу отъ слабости.
-- Зачѣмъ-же ты буянишь? упрекнулъ я его также тихо.
-- Я не буянилъ, я все время лежалъ и охалъ. Куда мнѣ несчастному буянить, о, Боже мой!
Пока я приводилъ въ порядокъ квартиру и успокоивалъ дѣтей, страдальческій, мягкій голосъ еврейскаго солдата не переставалъ звенѣть въ моихъ ушахъ. Я рѣшился увидѣть его на другой день и сдѣлать все возможное къ избавленію его отъ угрожавшаго наказанія. Но вотъ, въ одно утро явился во мнѣ на домъ сторожъ изъ военнаго лазарета.
-- Меня прислалъ къ вамъ еврейскій солдатикъ, бывшій у васъ на постоѣ. Проситъ помочь ему чѣмъ нибудь.
-- Развѣ онъ не ушелъ съ полкомъ?
-- Куда ему идти? спину такъ вздуло, что хоть въ гробь ложись. Жисть-то наша солдатская! Охъ!
-- Чѣмъ-же онъ боленъ? продолжалъ я допрашивать, не совсѣмъ понявъ лазаретнаго служителя.
-- Да нешто не поняли? Влѣпили ему сотни три горячихъ.
Сердце мое сжалось отъ боли. Это, вѣроятно, изъ-за моей жалобы, сказалъ я самому себѣ и поспѣшилъ вмѣстѣ съ сторожемъ въ лазаретъ. Безъ особеннаго труда я добился свиданія съ невиннымъ страдальцемъ.