"Иванъ Ивановичъ Пущинъ, одинъ изъ воспитанниковъ Царскосельскаго Лицея перваго блистательнаго выпуска, благородный, милый, добрый человѣкъ, истинный филантропъ, покровитель бѣдныхъ, гонитель неправды. Въ добродѣтельныхъ порывахъ для благотворенія человѣчеству вступилъ онъ на службу безвозмездно но выборамъ въ уголовную палату... Онъ выстрадалъ слишкомъ тридцать лѣтъ въ Сибири... Память объ его умѣ, сердцѣ и характерѣ и глубокое сожалѣніе объ его несчастьи останутся навѣки въ глубинѣ души моей!.."
Строки, несомнѣнно свидѣтельствующія о завоеваніи Пущинымъ "почтенія гражданъ".
Когда Союзъ благоденствія былъ закрытъ и въ Петербургѣ возникло Сѣверное Общество, Пущинъ тотчасъ же вступилъ и въ него.
Имъ, по свидѣтельству кн. Оболенскаго, былъ принятъ въ Общество Рылѣевъ, -- обстоятельство, имѣвшее, какъ извѣстно, въ судьбахъ Общества важное значеніе.
Принимая дѣятельное участіе во всѣхъ начинаніяхъ Общества, Пущинъ особенно горячо интересовался постановкою въ немъ вопроса объ освобожденіи крѣпостныхъ крестьянъ. Извѣстно, что но вопросу о томъ, на какихъ именно основаніяхъ слѣдуетъ освободить крестьянъ, среди декабристовъ существовали различныя мнѣнія. Во второй редакціи конституціи H. М. Муравьева но этому поводу говорится слѣдующее: "Земли помѣщиковъ остаются за ними. Дома поселянъ, съ огородами оныхъ, признаются ихъ собственностью со всѣми земледѣльческими орудіями и скотомъ, имъ принадлежащимъ". На поляхъ этой рукописи другою рукою написано: "ежели огородъ, то и земля". Существуетъ мнѣніе, что замѣчаніе это принадлежитъ Рылѣеву, но В. И. Семевскій, путемъ тщательнаго сличенія почерка, пришелъ къ заключенію, что замѣчаніе "ежели огородъ, то и земля", сдѣлано на рукописи Пущинымъ.
Пущинъ много занимался пропагандою въ обществѣ идеи освобожденія крестьянъ. Въ статьѣ В. И. Семевскаго "Крестьянскій вопросъ въ Россіи во второй половинѣ XVIII и первой половинѣ XIX вѣка" находятся такія, основанныя на подлинныхъ показаніяхъ декабристовъ, строки:
"Въ своемъ показаніи, въ январѣ 1826 года, Пущинъ говоритъ: "въ началѣ прошлаго 1825 года, не находя никакихъ средствъ къ распространенію Общества и желая хоть нѣсколько содѣйствовать къ общему благу въ духѣ онаго, я учредилъ въ Москвѣ изъ своихъ знакомыхъ союзъ, имѣющій цѣлью личное освобожденіе дворовыхъ людей. Обязанность члена состояла въ томъ, чтобы непремѣнно (курсивъ, -- замѣчаетъ В. И. Семевскій, -- въ подлинникѣ) не имѣть при своей услугѣ крѣпостныхъ людей, если онъ въ правѣ ихъ освободить; если же онъ еще не управляетъ своимъ имѣніемъ, то по вступленіи въ управленіе онаго, непремѣнно долженъ выполнить обязанность свою. Сверхъ того, при всякомъ случаѣ, гдѣ есть возможность къ освобожденію какого-нибудь лица", члены союза обязывались "оказывать пособіе или денежное, или какое-нибудь другое, по мѣрѣ возможности". Изъ этого видно, что мысль объ освобожденіи крестьянъ и желаніе такъ или иначе реализовать ее въ жизни постоянно заботила Пущина.
Въ декабрѣ 1825 г. Пущинъ находился въ Москвѣ, но, узнавъ о замыслахъ петербургскихъ товарищей, тотчасъ же, не взирая на нежеланіе его служебнаго начальства дать ему отпускъ, поскакалъ въ Петербургъ.
Здѣсь онъ принялъ, между прочимъ, участіе въ томъ совѣщаніи заговорщиковъ 13 декабря, на которомъ Рылѣевъ предлагалъ Каховскому убить императора Николая, и это обстоятельство, несмотря на то, что о немъ Пущинъ въ дѣйствительности ровно ничего не зналъ, было поставлено ему судомъ въ особо тяжкую вину. Не будучи военнымъ, Пущинъ не могъ быть, конечно, и особенно полезнымъ непосредственно въ дѣлѣ возмущенія войскъ противъ Николая, но онъ старался принести maximum пользы тому же дѣлу и проявилъ въ этомъ кипучую энергію. Такъ, того же 13 декабря, не взирая на множество другихъ дѣлъ и хлопотъ, онъ нашелъ время написать въ Москву члену Тайнаго Общества Семенову письмо, изъ котораго "Донесеніе слѣдственной коммиссіи" приводитъ такія строки:
"Насъ, по справедливости, назвали бы подлецами, если бы мы пропустили нынѣшній единственный случай. Когда ты получишь это письмо, все уже будетъ кончено. Насъ здѣсь 60 членовъ. Мы можемъ надѣяться на 1500 рядовыхъ, которыхъ увѣрятъ, что Цесаревичъ не отказывался отъ престола. Прощай, вздохни о насъ, если и проч.". "Въ заключеніе, -- продолжаетъ "Донесеніе", -- онъ (Пущинъ) поручаетъ Семенову показать его письмо генералъ-маіорамъ Фонъ-Визину и Михаилу Орлову, коихъ, по старымъ связямъ и образу мыслей, вѣроятно, внутренно считалъ благопріятствующими видамъ Тайнаго Общества".