Конечно, можно имѣть многое противъ фразы о 1500 рядовыхъ, "которыхъ увѣрятъ, что Цесаревичъ не отказывался отъ престола", но это уже вопросъ объ оцѣнкѣ революціонной тактики всѣхъ петербургскихъ декабристовъ, а не лично Пущина. Такъ сложились обстоятельства, такъ рѣшило Общество, а не онъ, и Пущинъ стремительно бросился впередъ, къ завѣтной цѣли, къ свободѣ родины, къ той "зарѣ плѣнительнаго счастья", ради восшествія которой соль земли русской готова была на какія угодно жертвы.
И когда, вмѣсто невзошедшей надъ Россіей "зари плѣнительнаго счастья", взошелъ незабвенный Николай, она, -- эта соль земли русской, -- мученической смертью на эшафотѣ однихъ изъ своихъ членовъ и тридцатилѣтнимъ пребываніемъ въ угрюмо-холодной Сибири другихъ, сумѣла заставить замолкнуть всякое злословіе...
Данными слѣдствія установлено, что заговорщики хотѣли принудить сенатъ опубликовать особый манифестъ о созывѣ депутатовъ для выработки конституціи Россійскаго Государства. Составить такой манифестъ было поручено Батенкову, а доставить его въ сенатъ должны были тотъ же Батенковъ, Рылѣевъ и Пущинъ.
Въ день 14 декабря Пущинъ принялъ прямое участіе къ событіяхъ на сенатской площади и выдержалъ на себѣ въ числѣ другихъ убійственное дѣйствіе картечи. "На другой день его сестра зашивала шубу, пробитую во многихъ мѣстахъ картечью". Такъ разсказываетъ самъ Пущинъ, говоря о себѣ въ третьемъ лицѣ.
Преданный Верховному Уголовному Суду, Пущинъ былъ признанъ виновнымъ въ слѣдующихъ преступленіяхъ:
"Участвовалъ въ умыслѣ на цареубійство одобреніемъ выбора лица, къ тому предназначеннаго, участвовалъ въ управленіи Общества, принималъ членовъ и давалъ порученія, лично дѣйствовалъ въ мятежѣ и возбуждалъ нижнихъ чиновъ".
За эти дѣянія Пущинъ былъ приговоренъ судомъ къ смертной казни черезъ отсѣченіе головы. По конфирмаціи смертная казнь была замѣнена ему безсрочными каторжными работами, но, прежде чѣмъ отправить его въ Сибирь, онъ былъ заключенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость, гдѣ и пробылъ до конца 1827 г. Послѣ этого его отправили въ Читинскій острогъ.
Дальнѣйшая жизнь Пущина уже мало отличается отъ жизни всѣхъ другихъ его соучастниковъ. Онъ пробылъ въ каторгѣ до 1839 года, а затѣмъ былъ водворенъ на поселеніе въ города Тобольской губерніи, сначала Туринскъ, а потомъ Ялуторовскъ.
Въ своей книгѣ "Декабристы въ Западной Сибири" Дмитріевъ-Мамоновъ пишетъ о поселенческой жизни Пущина, на основаніи находившихся въ Тобольскѣ оффиціальныхъ объ этомъ свѣдѣній, такія строки:
"Во время четырнадцати-мѣсячнаго пребыванія въ Туринскѣ, какъ доносилъ туринскій городничій и какъ показывали тобольскіе губернаторы въ вѣдомостяхъ о лицахъ, состоящихъ подъ надзоромъ полиціи, Пущинъ, "кромѣ чтенія книгъ, ничѣмъ не занимался". По переводѣ же въ Ялуторовскъ, по донесеніямъ мѣстной администраціи, онъ, кромѣ чтенія книгъ, занимался хозяйствомъ.