Какъ этическая, такъ и политическая стороны программы Союза были живо восприняты Оболенскимъ, и онъ явился однимъ изъ дѣятельнѣйшихъ членовъ тайной организаціи. Не довольствуясь пропагандой идей Союза и пріемомъ въ него новыхъ членовъ, Евгеній Петровичъ стремился завести и отдѣльные отъ него кружки или такъ называемыя "Вольныя Общества". Такъ, вмѣстѣ съ коллежскимъ ассессоромъ Токаревымъ онъ организовалъ Вольное Общество въ л.-гв. Измайловскомъ полку {"Донесеніе слѣдственной комиссіи", приложенное къ "Русскому Инвалиду", 1826 г. 12 іюня, No 138.}. (Другое такое же Общество было организовано офицеромъ л.-гв. Измайловскаго полка Семеновымъ).
Сторонники необходимости политическаго преобразованія Россіи находились, какъ извѣстно, главнымъ образомъ съ одной стороны, въ гвардіи (въ Петербургѣ), съ другой -- во второй арміи (на югѣ Россіи). Между тѣми и другими не было полной солидарности во взглядахъ. Южане отличались отъ сѣверянъ, какъ гораздо большею демократичностью своей программы (тамъ возобладали республиканскія идеи, а глава южанъ, полковникъ П. И. Пестель, шелъ еще дальше и тщательно обсуждалъ съ другими заговорщиками соціально-экономическіе моменты предстоящаго переворота), такъ и несравненно большею энергіею въ стремленіи къ достиженію предположенныхъ цѣлей путемъ революціи. Принципіальныя разногласія, въ связи съ нѣкоторыми другими обстоятельствами, повлекли за собою созывъ въ 1821 году въ Москвѣ съѣзда делегатовъ отъ сѣверянъ и южанъ, на которомъ послѣ продолжительныхъ преній было постановлено закрыть Тайное Общество. Это было сдѣлано, однако, только для видимости, дабы отдѣлаться тактъ путемъ отъ нѣкоторыхъ ненадежныхъ членовъ, а на дѣлѣ организація продолжала существовать. Только вмѣсто единаго въ организаціонномъ отношеніи Общества (по крайней мѣрѣ, единаго de jure), ихъ возникло съ этого времени два,-- Сѣверное и Южное,-- и онѣ начали дѣйствовать независимо одно отъ другого. Кромѣ того, со времени московскаго съѣзда, вопросы о непосредственной политической дѣятельности, вопросы революціоннаго переворота выступили и въ Сѣверномъ Обществѣ на первый планъ, оттѣснивши, такъ сказать, собою, прежнія задачи болѣе мирнаго свойства. Независимость двухъ Обществъ не исключала, конечно, многихъ тѣсныхъ отношеній между сѣверянами и южанами и оказыванія ими другъ другу важныхъ услугъ.
Въ числѣ первыхъ же членовъ Сѣвернаго Общества явился князь Оболенскій. Оно образовалось окончательно въ исходѣ 1822 года и приняло, по словамъ "Донесенія слѣдственной комиссіи", такую организацію:
"Его раздѣляли на "Убѣжденныхъ" и "Соединенныхъ" или "Согласныхъ". Союзъ Убѣжденныхъ, или Верхній кругъ, составлялся изъ основателей; принимали въ оный и другихъ изъ Союза Соединенныхъ, но не иначе, какъ по согласію всѣхъ, находившихся въ Петербургѣ, "Убѣжденныхъ". Сіе согласіе было нужно и для принятія какой-либо рѣшительной мѣры. Сверхъ того, Верхній кругъ имѣлъ слѣдующія права: онъ избиралъ членовъ Думы или Совѣта, управляющаго Обществомъ, дозволялъ принятіе нововступающихъ, требовалъ отчетовъ отъ Думы. Ненаходящійся въ ономъ членъ могъ принять не болѣе двухъ и согласіе на то испрашивалъ чрезъ члена, коимъ былъ самъ принятъ; сей послѣдній также, если не былъ въ числѣ Убѣжденныхъ; сіе согласіе черезъ такую же цѣпь доходило отъ Думы до принимающаго новыхъ членовъ. Сихъ сначала испытывали, готовили, потомъ открывали имъ мало-по-малу цѣль Тайнаго Общества, но о средствахъ для достиженія оной и о времени начатія дѣйствій долженъ былъ имѣть свѣдѣнія одинъ Верхній Кругъ.
"Возобновивъ Тайное Общество, начальникомъ онаго нѣсколько времени признавали одного Никиту Муравьева; потомъ въ концѣ 1823 года, рѣшась для лучшаго успѣха имѣть трехъ предсѣдателей, присоединили къ нему князя Сергѣя Трубецкаго, лишь возвратившагося изъ заграницы, и князя Евгенія Оболенскаго. Черезъ годъ послѣ того первый отправился въ Кіевъ съ надеждою, что, будучи въ штабѣ 4-го корпуса, онъ можетъ имѣть сообразное съ планами злоумышленниковъ вліяніе на войска онаго... На мѣсто князя Трубецкаго, сдѣланъ членомъ Директоріи, или Думы, Рылѣевъ, который настоялъ, чтобы впредь сіи Директоры или Правители, были не безсмѣнными, а избирались только на одинъ годъ" {Ibid.}.
Такимъ образомъ уже съ 1823 года поручикъ л.-гв. Финляндскаго полка князь Е. П. Оболенскій стоялъ вмѣстѣ съ капитаномъ генеральнаго штаба H. М. Муравьевымъ, полковникомъ л.-гв. Преображенскаго полка княземъ С. П. Трубецкимъ и извѣстнымъ поэтомъ К. Ѳ. Рылѣевымъ во главѣ всего Сѣвернаго Общества {Что касается Рылѣева, то онъ вступилъ лишь въ Сѣверное Общество и никогда не былъ членомъ Союза Благоденствія. Отсюда видна несостоятельность сообщаемыхъ Гречемъ свѣдѣній объ Оболенскомъ, будто бы онъ былъ принятъ въ Общество Рылѣевымъ.}.
Дѣла въ Петербургѣ шли, однако, по прежнему съ меньшимъ успѣхомъ, чѣмъ на югѣ. Тамъ организовано было уже такое количество силъ непосредственнымъ пріемомъ въ Общество новыхъ членовъ, ихъ вліяніемъ на расположеніе умовъ во всей второй арміи, сліяніемъ съ самопроизвольно возникшимъ на югѣ тайнымъ "Обществомъ Соединенныхъ Славянъ" и договоромъ съ Тайными Обществами въ Польшѣ, что стоявшіе во главѣ заговора полковникъ П. И. Пестель, генералъ-интендантъ А. П. Юшневскій и подполковникъ С. И. Муравьевъ-Апостолъ считали возможнымъ приступить къ возстанію въ самомъ близкомъ будущемъ. Содѣйствіе Сѣверянъ въ смыслѣ одновременности начала дѣйствій было, конечно, необходимымъ, и Пестель дѣлалъ нѣсколько попытокъ снова слить оба Общества въ одно единое цѣлое. Съ этою цѣлью онъ посылалъ въ Петербургъ для переговоровъ съ сѣверянами безусловно преданныхъ ему людей,-- сначала поручика князя А. П. Барятинскаго, потомъ генералъ-маіора князя С. Г. Волконскаго и, наконецъ, въ 1825 году ѣздилъ туда же самъ. Принципіальное различіе во взглядахъ и недовѣріе, которое питали къ Пестелю нѣкоторые сѣверяне, видѣвшіе въ немъ, по словамъ "Донесенія", "не Вашингтона, а Бонапарте", мало подвинули впередъ это предпріятіе. Вышецитированное "Донесеніе" изображаетъ эти событія такъ: "Въ 1823 году Поджіо видѣлъ въ Петербургѣ князя Барятинскаго и письмо, которое онъ привозилъ отъ Пестеля къ Никитѣ Муравьеву. Пестель спрашивалъ о числѣ членовъ, успѣхахъ Сѣвернаго Общества, готовы-ли въ Петербургѣ къ возмущенію и прибавлялъ: les demi-mesures ne valent rien; ici nous voulons avoir maison nette (полумѣры ничего не стоятъ; здѣсь мы имѣемъ въ виду дѣйствовать во всю). "Какъ,-- вскричалъ Никита Муравьевъ,-- они тамъ Богъ вѣсть что затѣяли: хотятъ вс ѣ хъ". Князь Барятинскій требовалъ рѣшительнаго отвѣта. Никита Муравьевъ объявлялъ, что ихъ намѣреніе "commencer par la propagande", но имъ (Никитою Муравьевымъ), какъ утверждаетъ въ своихъ показаніяхъ Поджіо, иные въ Петербургѣ были недовольны, хуля его за медлительность, бездѣйствіе, холодность. Въ числѣ тѣхъ, кой желали скорыхъ мѣръ, не ужасаясь злодѣйства, Поджіо именуетъ Митькова {Полковникъ л.-гв. Финляндскаго полка.}, который на свиданіи у Оболенскаго сказалъ ему: "я съ вашимъ мнѣніемъ о погубленіи всей Императорской Фамиліи согласенъ совершенно до корня", князя Валеріана Голицына {Камеръ-юнкеръ.}, повторившаго слова Митькова, Рылѣева, "исполненнаго отваги", какъ говоритъ показатель, но хотѣвшаго дѣйствовать на умы сочиненіемъ возмутительныхъ пѣсенъ и "Катехизиса свободнаго челов ѣ ка", и, наконецъ, Матвѣя Муравьева-Апостола" {Отставной подполковникъ. Врачъ повѣшевнаго С. И. Муравьева-Апостола. Эта цитата взята нами изъ "Донесенія слѣдственной комиссіи", 3.}. Дѣло соединенія Обществъ не кончилось ничѣмъ.
Въ 1825 году съ этою же цѣлью, какъ сказано, пріѣзжалъ въ Петербургъ самъ Пестель и собралъ на совѣщаніе главнѣйшихъ членовъ Сѣвернаго Общества. На этомъ собраніи, по словамъ Никиты Муравьева, онъ, "при князѣ Трубецкомъ, Оболенскомъ, Никола ѣ Тургенев ѣ {Насколько достовѣрны многія утвержденія "Донесенія", видно, напр., изъ того, что Н. И. Тургеневъ въ 1825 году и въ Петербургѣ не былъ, находясь уже два года за границей.}, Рылѣевѣ, Матвѣѣ Муравьевѣ-Апостолѣ жаловался на дѣятельность Сѣвернаго Общества, на недостатокъ единства, точныхъ правилъ, на различіе устройствъ на сѣверѣ и югѣ. Въ Южномъ Обществѣ были "Бояре", въ Сѣверномъ ихъ не было. Онъ предлагалъ слить оба Общества въ одно, назвать "Боярами" главныхъ изъ петербургскихъ членовъ, имѣть однихъ начальниковъ, всѣ дѣла рѣшать большинствомъ голосовъ, обязать ихъ и прочихъ членовъ повиноваться слѣпо симъ рѣшеніямъ. Предложеніе было принято, какъ сказалъ князь Трубецкой Никитѣ Муравьеву, который не былъ на семъ собраніи. "Мнѣ это весьма не понравилось,-- говоритъ Муравьевъ,-- и когда вскорѣ затѣмъ Пестель пришелъ ко мнѣ, то у насъ началось преніе. Пестель говорилъ, что надо прежде всего истребить всѣхъ членовъ Императорской Фамиліи, заставить Сенатъ и Синодъ объявить наше Тайное Общество Временнымъ Правительствомъ съ неограниченною властью, принять присягу всей Россіи, раздать министерства, арміи, корпуса и прочія мѣста членамъ Общества, мало-помалу въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ вводить новый порядокъ". Вслѣдствіе сего разговора Никита Муравьевъ на другомъ собраніи Общества доказывалъ, что совершенное соединеніе ихъ съ Южнымъ невозможно по дальности разстоянія и по несходству во мнѣніяхъ {Никита Муравьевъ стоялъ за конституціонную монархію.}. Его слова подѣйствовали. Пестель долженъ былъ согласиться оставить все въ прежнемъ видѣ до 1826 года, а тогда собрать уполномоченныхъ для постановленія правилъ и для избранія однихъ правителей въ оба Общества. Съ тѣхъ поръ онъ, видимо, охладѣлъ къ главнымъ петербургскимъ членамъ, не показывалъ имъ довѣренности и, хотя обѣщалъ прислать свой проектъ конституціи, однакожъ не прислалъ и не входилъ ни въ какія объясненія объ устройствѣ и состояніи Южнаго Общества" {"Донесеніе слѣдственной комиссіи", 44.}.
Въ своемъ изложеніи обстоятельствъ заговора "Донесеніе", конечно, во многомъ невѣрно и пристрастно освѣщаетъ дѣло, но общая картина положенія вещей въ 1825 г. на сѣверѣ и югѣ, по свидѣтельству многихъ декабристовъ, представлена въ немъ болѣе или менѣе удовлетворительно. Разногласія между двумя Обществами продолжались, но, тѣмъ не менѣе, можно сказать, что въ 1826- году должно было послѣдовать либо объединеніе обоихъ Обществъ воедино, либо,-- что еще вѣрнѣе,-- принятіе на себя Южнымъ Обществомъ самостоятельно революціонной иниціативы и начало имъ открытыхъ дѣйствій для совершенія переворота. Объ этомъ самымъ серьезнымъ образомъ думалъ Пестель и его главные сподвижники. Судьба рѣшила иначе.
О существованіи заговора императоръ Александръ подозрѣвалъ уже давно, но точныя объ этомъ предметѣ свѣдѣнія онъ получилъ лишь въ концѣ своей жизни отъ графа Витта (имѣвшаго ихъ черезъ посредство помѣщика Бошняка), капитана Майбороды и юнкера Шервуда. Въ ноябрѣ 1825 года послѣдовали крупныя событія: болѣзнь и смерть императора Александра, посылка Дибичемъ генерала Чернышева въ Тульчинъ, арестъ полковника Пестеля, маіора Лорера и другихъ заговорщиковъ на югѣ Россіи. Пестель былъ арестованъ -- 14 декабря 1825 пода, т. е. въ тотъ самый день, когда въ Петербургѣ произошло предпринятое Рылѣевымъ, братьями Бестужевыми, Оболенскимъ и ихъ друзьями возмущеніе части гвардіи на Сенатской площади.