-- И я также, сказалъ другой.-- Я думаю, что и жена моя не безгрѣшна. Но буду-ли я убѣжденъ въ ея вѣрности или нѣтъ, отъ этого, конечно, ничто не измѣнится.

-- Я держусь такого же мнѣнія, прибавилъ третій.

Съ большимъ мы меньшимъ недовѣріемъ къ своимъ женамъ отнеслись и всѣ остальные, исключая только генуэзца Бернабо Ломелина, который сказалъ, что онъ вполнѣ убѣжденъ въ вѣрности своей жены, хотя она замѣчательная красавица и равная ей по красотѣ едва-ли сыщется во всей Италіи. Затѣмъ онъ перечислилъ ея выдающіяся качества: красоту лица, прекрасное сложеніе, грацію, молодость, живость и веселость характера, любовь къ труду, искуство въ женскихъ работахъ, удивительныя способности хозяйки; онъ прибавилъ, что она умѣетъ управлять лошадьми, дресировать для охоты птицъ; что она мастерица читать, писать, вести конторскія книги и вообще торговыя дѣла. Описавъ ея качества, онъ возвратился къ обсуждаемому вопросу и заявилъ, что его жена высокочестная, цѣломудренная и добродѣтельная женщина, и онъ убѣжденъ, что будь онъ въ отсутствіи десять лѣтъ, цѣлую жизнь, она все-таки осталась бы безусловно вѣрна ему.

Едва произнесъ онъ послѣднія слова, какъ молодой человѣкъ изъ Піаченцы, по имени Амброджіоло, покатился со смѣху. Желая поднять на смѣхъ Бернабо, онъ спросилъ его, ужь не императоръ-ли далъ ему такую странную привилегію? Бернабо отвѣчалъ съ досадой, что этой милостью онъ обязанъ не императору, а болѣе его могущественному -- господу Богу.

-- Я не сомнѣваюсь, возразилъ Амброджіоло, -- что вы искренно вѣрите въ то, что говорите. Но мнѣ кажется, вы мало свѣдущи и мало опытны въ дѣлѣ, которое служитъ предметомъ нашего обсужденія. Еслибъ вы откинула свое предубѣжденіе, вы заговорили бы иначе. Не заключайте изъ того, что мы говорили о нашихъ женахъ, что насъ слѣдуетъ пожалѣть, а передъ вашей женой преклониться. Сообразите, что если мы рѣшаемся говорить о нашихъ женахъ такъ неблагопріятно, то это потому, что мы хорошо ознакомились вообще съ женской натурой. Не станете же вы отрицать того, что признаетъ цѣлый свѣтъ, что мужчина совершеннѣйшее твореніе, вышедшее изъ рукъ Творца, а женщина занимаетъ второе мѣсто. Не станете вы также отрицать и того, что мужчина отличается мужествомъ, силой и твердостью характера, а женщина робка и измѣнчива. Я бы могъ подробнѣе развить вамъ, откуда идетъ и въ чемъ состоитъ различіе между обоими полами; но безполезно входить въ такое обсужденіе, потому что это завело бы насъ слишкомъ далеко. Согласитесь же, если болѣе твердый, мужественный и разумный мужчина часто не въ силахъ противиться одолѣвающей его страсти, то что же думать о болѣе хрупкой и слабой женщинѣ? Въ силахъ-ли устоять она противъ лести, противъ подарковъ, противъ поклоненія, которыми завлекаетъ ее влюбленный въ нее мужчина? Думаете-ли вы, что она можетъ долго противостоять такому обольщенію? Вы все-таки скажете, что увѣрены въ своей женѣ, а я отвѣчу вамъ, что съ трудомъ вѣрю вашему убѣжденію, или долженъ заключить, что вы слишкомъ просты и довѣрчивы. Какъ ни достойна уваженія ваша жена, но она создана такъ же, какъ и всѣ другія женщины; у нея тѣже средства защиты противъ страстей и ухаживаній. Слѣдовательно, если ежедневный опытъ доказываетъ, что другія женщины не могутъ устоять противъ соблазна, то возможно и очень вѣроятно, что и ваша жена, какъ ни добродѣтельна она, падетъ подобно своимъ сестрамъ. Но если мы допустимъ, что ея паденіе возможно, то вы не имѣете основанія такъ настойчиво поддерживать ваше мнѣніе о ея безусловной вѣрности {Во времена Бокачіо сильно было распространено ученіе о слабости и безнравственности женской натуры, исходящее изъ Рима, противъ котораго возставали сильные умы, въ родѣ автора "Декамерона". Пр. перев. }.

-- Я только купецъ, а не философъ, отвѣчалъ Бернабо, -- и, какъ купецъ, отвѣчаю вамъ что если то, что вы говорите, случается съ женщинами, то только съ такими, которыя имѣютъ смутное понятіе о чести. Но я знаю хорошо, что истинно честныя женщины тверже, разумнѣе и непреклоннѣе мужчинъ, которые, какъ вы знаете, непрестанно ставятъ западни ихъ добродѣтели. Моя жена принадлежитъ къ числу такихъ честныхъ женщинъ.

-- Конечно, отвѣчалъ Амброджіоло, -- еслибы каждый разъ, какъ женщина измѣнитъ своему мужу, у нея выросталъ рогъ на лбу, я не сомнѣвался бы, что случаи измѣны были бы очень рѣдки, но какъ нѣтъ наружнаго признака, отличающаго разумныхъ женъ отъ легкомысленныхъ, то ихъ чести не грозитъ опасность. Ихъ губитъ только гласность ихъ поступка. Повѣрьте, если женщина убѣждена, что тайна ея проступка будетъ тщательно скрыта, она не задумается совершить его. Я увѣренъ, что если есть между женами вѣрныя своимъ мужьямъ, то онѣ остались таковыми только потому, что никто не пытался совратить ихъ, а слѣдовательно, имъ не представлялось случая совершить измѣну, Хотя я знаю, что мое мнѣніе раздѣляетъ большинство людей, но я не говорилъ бы такъ утвердительно, еслибы самъ много разъ не производилъ опыта. Говорю смѣло, что если бы я находится теперь тамъ, гдѣ живетъ ваша честная и добродѣтельная жена, черезъ короткое время она поддалась бы моему соблазну такъ же легко, какъ поддавались другія, которыхъ тоже считали честными, добродѣтельными и вѣрными женами.

-- Нашъ споръ можетъ завести насъ слишкомъ далеко, возразилъ Бернабо сердито;-- мы будемъ возражать одинъ другому и никогда не кончимъ. Но такъ какъ вы слишкомъ предубѣждены противъ женской добродѣтели и думаете, что ни одна изъ женщинъ не можетъ устоять противъ вашего соблазна, я готовъ согласиться на опытъ и прозакладываю мою голову, что при всемъ вашемъ искуствѣ вы не въ состояніи будете соблазнить моей жены; вы же отвѣтите мнѣ тысячью дукатами, если вернетесь пораженнымъ.

-- На кой прахъ мнѣ ваша голова? отвѣчалъ съ раздраженіемъ Амброджіоло: -- не солить же ее? Но если вы такъ увѣрены въ моей неудачѣ, отвѣчайте противъ моей тысячи пятью тысячами дукатовъ, которые, конечно, для васъ имѣютъ меньшую цѣну, чѣмъ ваша собственная голова. Отъ такого заклада я не откажусь. О времени мы не упомянули; назначимъ три мѣсяца отъ настоящаго дня; болѣе мнѣ не нужно. Чтобы заставить вашу жену провиниться въ томъ же, чѣмъ грѣшатъ другія женщины. Я требую только, чтобы вы въ это время не пріѣзжали въ Геную, а также, чтобы вы ни слова не писали вашей женѣ о нашемъ закладѣ.

Бернабо отвѣчалъ, что онъ согласенъ на всѣ эти условія. Прочіе купцы, опасаясь, какъ бы этотъ закладъ не повлекъ за собой пагубныхъ послѣдствій, тщетно старались отговорить спорщиковъ. Но и Бернабо, и Амброджіоло до того разгорячились, что не хотѣли уже слышать никакихъ благоразумныхъ доводовъ и свой договоръ совершили формальнымъ порядкомъ на бумагѣ.