На другой день Амброджіоло уѣхалъ изъ Парижа въ Геную. Едва пріѣхалъ онъ туда, какъ тотчасъ же принялся за развѣдки. Изъ общаго говора онъ убѣдился, что жена Бернабо дѣйствительно вполнѣ добродѣтельная и недоступная соблазну женщина. Онъ увидѣлъ теперь ясно, что взялся за невыполнимое предпріятіе и что пораженіе его несомнѣнно. Однакожъ, онъ рѣшился сдѣлать попытку и началъ съ знакомства съ старухой, бывавшей часто у жены Бернабо, которую та очень любила. Старуха сперва отказала во всякой помощи молодому человѣку, но предложенное ей денежное вознагражденіе соблазнило ее и она согласилась провести Амброджіоло тайно въ комнату добродѣтельной жены. Амброджіоло долженъ былъ сѣсть въ сундукъ, а старуха, объявивъ женѣ Бернабо, что принуждена уѣхать на нѣсколько дней изъ Генуи, попроситъ молодую женщину поставивъ этотъ сундукъ, для лучшей сохранности, въ ея спальню. Какъ сказано, такъ и сдѣлано. Въ полночь, когда дама уснула крѣпкимъ сномъ, Амброджіоло, открывъ извнутри крышку сундука, вышелъ изъ него. Ночникъ горѣлъ довольно ярко и при его свѣтѣ Амброджіоло легко могъ осмотрѣть убранство комнаты, мебель, картины и пр., и всѣ эти подробности запечатлѣть въ своей памяти. Потомъ онъ подошелъ къ кровати: дама спала крѣпкимъ сномъ рядомъ съ маленькой дѣвочкой. Женщина была поразительной красоты и хотя, конечно, она взволновала молодого человѣка, но ему некогда было восхищаться ею; онъ помышлялъ теперь не о красотѣ, а o средствахъ выиграть закладъ; для этого ему надо было убѣдиться, нѣтъ ли на тѣлѣ дамы какого-нибудь знака, знакомство съ которымъ могло бы послужить доказательствомъ, что онъ, утверждая о выигрышѣ заклада, говоритъ правду. Амброджіоло осторожно открылъ одѣяло и замѣтилъ на лѣвой сторонѣ груди у дамы небольшую родинку, обрамленную нѣсколькими русыми волосками. Осмотрѣвъ внимательно этотъ значскъ, Амброджіоло подошелъ къ отпертому комоду, взялъ тамъ кошелекъ, поясъ, кольцо и старое платье, всѣ эти вещи сложилъ въ сундукъ, въ которой вошелъ самъ и заперся, не произведя ни малѣйшаго шума. Онъ пробылъ въ сундукѣ еще день и ночь, которой воспользовался, чтобы лучше осмотрѣть все, что было необходимо для его цѣли. На слѣдующее же утро послѣ второй ночи, какъ было условлено, возвратилась старуха и взяла свой сундукъ. Амброджіоло, выйдя изъ своей узкой тюрьмы, поблагодарилъ старуху за оказанное одолженіе и поспѣшилъ въ Парижъ, куда прибылъ ранѣе истеченія трехъ мѣсяцевъ съ вещами, украденными имъ у жены Бернабо, которую звали Жиневра. Разумѣется, онъ остановился въ гостинницѣ, гдѣ квартировалъ передъ своимъ отъѣздомъ. Когда по обыкновенію къ ужину собрались всѣ купцы, присутствовавшіе во время спора Бернабо съ Амброджіоло, послѣдній заявилъ, что онъ выигралъ закладъ, исполнивъ все, что обѣщалъ. Для доказательства, что онъ говоритъ правду, онъ подробно описалъ спальню дамы, разсказалъ сюжеты картинъ, въ ней развѣшанныхъ, и показалъ украденныя вещи, объявивъ, что получилъ ихъ въ подарокъ отъ дамы.

Бернабо, нѣсколько озадаченный, отвѣчалъ, что Амброджіоло вполнѣ точно описалъ спальню въ его домѣ и что привезенныя вещи дѣйствительно принадлежатъ его женѣ, но эти доказательства они считаетъ еще недостаточными, потому что Амброджіоло могъ купить вещи у слуги, который также точно могъ сообщить ему и подробное описаніе спальни.

-- Я бы думалъ, что ихъ достаточно, сказалъ Амброджіоло, -- но если вы желаете еще другихъ, болѣе убѣдительныхъ доказательствъ, я дамъ вамъ ихъ. У вашей жены, г-жи Жиневры, на лѣвой сторонѣ груди находится крупная родинка, обрамленная пятью или шестью русыми волосами, цвѣтомъ своимъ похожими на золотые нити.

Бернабо былъ пораженъ въ самое сердце. Онъ поспѣшно выѣхалъ изъ Франціи въ Италію и остановился въ своемъ загородномъ домѣ, находящемся въ нѣсколькихъ часахъ растоянія отъ Генуи. Отсюда онъ написалъ женѣ, приглашая ее пріѣхать къ нему. Онъ послалъ за ней преданнаго слугу съ двумя лошадьми. Онъ далъ порученіе слугѣ убить ее, какъ только они въѣдутъ въ какое-нибудь глухое мѣсто, а исполнивъ это, вернуться къ нему.

Посланный, пріѣхавъ въ Геную, вручилъ письмо г-жѣ Жиневрѣ, которая, узнавъ, изъ него о возвращеніи своего мужа, видимо обрадовалась. Она выѣхала на другой день только въ сопровожденіи слуги, доставившаго письмо. Имъ пришлось проѣзжать черезъ густой лѣсъ. Эта глухая мѣстность была очень удобна для совершенія убійства. Слуга, вынувъ изъ ноженъ мечъ, схватилъ Жиневру за руку.

-- Сударыня, сказалъ онъ, -- поручите вашу душу Богу; вы должны умереть.

-- Боже! вскричала Жиневра съ ужасомъ, -- развѣ я сдѣлала тебѣ, жестокій человѣкъ, какое нибудь зло, что ты хочешь умертвить меня. Но прежде, чѣмъ ты совершишь убійство, скажи мнѣ, какое оскорбленіе я нанесла тебѣ?

-- Сударыня, кромѣ добрая ничего отъ васъ не видѣлъ, отвѣчалъ слуга;-- не знаю, что сдѣлала ни своему мужу, но только онъ приказалъ мнѣ убить васъ безъ всякой жалости, угрожая повѣсить меня, если я не выполню точно его приказа. Вы видите, мнѣ невозможно ослушаться его приказаній. Богъ свидѣтель, что я горюю о вашей несчастной участи. Приготовьтесь же къ смерти,

-- Боже мой! Боже! говорила, рыдая, Жиневра;-- беру въ свидѣтели ангеловъ и угодниковъ Божіихъ, что я не знаю за собою ни одного проступка противъ моего мужа, который бы заслуживалъ такого варварскаго наказанія. Прошу тебя, мой другъ, оставь мнѣ жизнь. Не беря на свою душу грѣха человѣкоубійства, совершаемаго тобою изъ угожденія своему господину. Если бы ты могъ прочесть въ глубинѣ моего сердца, ты убѣдился бы, что я невинна, и почувствовалъ бы ко мнѣ жалость. Слушай же, ты можешь спасти меня и удовлетворить твоего господина: возьми мое платье и дай мнѣ кое-что изъ твоего дорожнаго мѣшка. Мой мужъ безъ труда повѣритъ, что ты убилъ меня. Я же, клянусь тебѣ, уйду такъ далеко, что ни ты, ни онъ и никто въ Генуѣ никогда не услышите обо мнѣ.

Лакей, чувствовавшій отвращеніе къ убійству, легко согласился на это предложеніе. Онъ взялъ у Жиневры ея платье и взамѣнъ отдалъ ей старую куртку и мужскую шляпу, а также вручилъ ей небольшую сумму денегъ и оставилъ ее въ лѣсу, прося ее удалиться отсюда поскорѣе и подальше. Возвратясь къ своему господину, онъ доложилъ ему, что его приказаніе исполнено, причемъ сказалъ, что видѣлъ самъ, какъ волки напали на трупъ его жены,