Дѣдушка любилъ, чтобы всѣ окружающіе его были всегда веселы, шутилъ съ ними, поучалъ ихъ во время отдыха, подстрекалъ ихъ самолюбіе, -- и они дѣйствительно были развитые, ловкіе работники, всегда работавшіе на уроки съ веселымъ духомъ и съ пѣснями. Почти каждый изъ нихъ самоучкой зналъ какое-нибудь мастерство, а потому осенью, будучи отпущены въ Серпуховъ на фабрики для заработковъ, они могли въ шесть мѣсяцевъ всегда пріобрѣсти достаточную сумму для окопированія себя, не требуя отъ него въ теченіе года жалованья и шестимѣсячнаго продовольствія, т. е. мѣсячины; а съ наступленіемъ весны, онъ требовалъ ихъ къ себѣ и, соображаясь съ раннимъ вскрытіемъ весны, старался ранѣе кончать осеннія работы. Эта дворня дѣйствительно доставляла ему удовольствіе и прибыль, ибо сады восхищали его и, по десятилѣтней сложности, приносили не менѣе 3,500 руб. асс. въ годъ чистаго дохода -- сумма, по тогдашнему времени, не только достаточная для аккуратнаго прожитія старичкамъ, но даже громадная, такъ что онъ ежегодно могъ удѣлять нѣкоторую часть въ сбереженіе.
Любопытна судьба этого "сбереженія": привожу отрывокъ изъ письма Андрея Тимоѳеевича къ отцу моему, въ февралѣ 1822 года; письмо это какъ нельзя лучше рисуетъ нравственную личность дѣдушки:
"Любезный другъ, Павелъ! благодарю тебя...... (отвѣчаетъ на его письмо, исписываетъ цѣлую страничку и потомъ продолжаетъ): "Теперь скажу тебѣ, мой другъ, какую неожиданную, гадкую штуку сыгралъ со мною мой кучеръ, Петрушка. Во вторникъ ночью, подговоривъ пріятеля своего (сосѣдскаго) кучера Степку, они свели съ конюшни Андрея Михайловича (Болотова) пару лучшихъ его лошадей и, забравшись ко мнѣ изъ-подъ горы сада въ окно кладовой, выломавъ желѣзную рѣшотку, утащили мой дубовый изголовокъ, окованный желѣзомъ. Ничего не вѣдая о такомъ ночномъ событіи, я напился уже чаю и собирался приняться за урочную работу -- составленія записокъ, какъ присылаетъ къ намъ съ того двора Андрей Михайловичъ гонца извѣстить о случившейся у него покражѣ и сообщаетъ мнѣ, что онъ, хватившисъ бѣглецовъ, разослалъ уже погоню по разнымъ направленіямъ, что, по слухамъ, и у меня въ домѣ должно быть неблагополучно. Тутъ только объяснилось, что во дворнѣ давно уже хватились и нашего молодца, который не явился въ конюшню на уборку лошадей, но мнѣ о томъ не сообщали, не желая безвременно тревожить. Вслѣдъ затѣмъ вбѣгаетъ, плача и рыдая, наша Палагея {Старушка ключница. М. Б.}; съ трудомъ добился я отъ нее толку: оказалось, что она, услыхавъ тревогу, вздумала отпереть кладовую и какъ увидѣла, что окно выломано, а изголовка не оказалось, такъ и ну вопить и голосить на весь домъ. Тутъ начались розыски и развѣдки. а у насъ съ женою пересуды: какъ, дескать, псы наши не почуяли воровъ, чего же смотрѣлъ караульный и какъ такъ могли эти мошенники вдвоемъ выволочить такую тягость но глубокому снѣгу, -- ибо но слѣдамъ видно было, что они по самой кручѣ оврага тащили его вдвоемъ, а какъ добрались до верхней сажелки, то на льду и слѣдъ ихъ пропалъ; къ тому же замѣтно, что ночью порядочная несла поземка. Какъ бы то ни было, а молодцы ловко спроворили дѣльцо! И каковы же силачи, ибо тебѣ извѣстно, что заголовокъ самъ по себѣ на порядкахъ былъ тяжолъ, а изъ 21, 600 р. было значительное количество золота и серебра; къ тому же, добавилось въ октябрѣ при послѣдней уплатѣ Щенковыми {Богатые серпуховскіе купцы, которые постоянно у него скупали на откупъ сады. М. Б.} почти всѣ 3,000 звонкой монетой. Мнѣ, мой другъ, не столько жалко было потери денегъ, какъ грустно было подумать, что эти негодяи утащили драгоцѣнные для меня манускрипты, записки и разныя письма, которыя я тщательно хранилъ въ своемъ изголовкѣ. Не прошло и двухъ часовъ, какъ Сережка мой {Это довѣренный изъ лакеевъ. который завѣдывалъ полевымъ хозяйствомъ. М. Б.} несказанно утѣшилъ меня, притащивъ въ двухъ полахъ разныя искомканныя бумаги, а вслѣдъ затѣмъ приволокли на три части разбитый изголовокъ, который они покинули въ углу нижней сажелки, близъ липовой куртины, -- и оттуда, перебравшись черезъ изгородь на подготовленныхъ тамъ лошадкахъ, съ денежками пустились вверхъ по рѣкѣ. "Ну! шутъ съ ними, воскликнулъ я; давай-ка мнѣ мои драгоцѣнности!" и тотчасъ принялся перебирать всѣ тетрадки, письма, записки, отрехать отъ снѣга моихъ голубушекъ, а иныя просушивать, разглаживать, подбирать, припоминая, все-ли уцѣлѣло и, слава Богу, кромѣ двухъ бумажонокъ, ничего съ собою не утащили. А что пропали многолѣтнимъ трудомъ накопленныя денежки -- на то воля Божія, все творится къ нашему добру; видно Провидѣнію не угодно, чтобы въ нашемъ родѣ скоплялись капиталы. Вотъ и я предполагалъ въ нынѣшнемъ году, дополнивъ нѣсколько сотенокъ, внести, по совѣту Алекс. Ив. {Пестовъ -- его зять. М. Б.}, четверть сотни тысячь въ сохранную казну на сбереженіе, какъ приданое къ моему Дворенинову для будущаго наслѣдника, -- но не тутъ-то было! Всѣ человѣческія предположенія, самыя кажется вѣрныя, разрушаются въ одно мгновеніе и все это по распоряженію Высшаго Промысла. Не стоить болѣе объ этомъ говорить, да и тебѣ, мой другъ, не совѣтую такая много объ этомъ съ кѣмъ-нибудь толковать".
Къ разсказу дѣдушки нахожу необходимымъ примолвить, что чрезъ два года послѣ описаннаго происшествія, Андрей Тимофеевичъ, получивъ порядочныя суммы денегъ за сады, придумалъ, за неимѣніемъ своего любимаго изголовка, прятать деньги весьма оригинальнымъ образомъ -- раскладывая по нѣсколько крупныхъ ассигнацій въ томики своихъ сочиненій, причемъ, вѣроятно, записывалъ, сколько въ какую книгу всякій разъ спрячетъ. Взятый на услуженіе въ комнаты молодой малый, родной братъ убѣжавшаго Петрушки, подмѣтилъ дѣдушкинъ секретъ и, выждавъ, когда онъ отправился на нѣсколько дней въ Сенькино къ дочери, забрался съ поддѣльнымъ ключемъ въ его кабинетъ и болѣе тысячи рублей успѣлъ набрать изъ разныхъ книгъ, а въ ночь, подговоря сосѣдскаго кучера, -- который, по примѣру прежняго, увелъ также съ конюшни у Андрея Михайловича Болотова двухъ лошадей, -- пустились въ бѣгство; но этимъ не посчастливилось; ихъ поймали за Тулою и по суду сослали на поселеніе. При судопроизводствѣ оказалось, что Петрушка съ украденнымъ капиталомъ благополучно пробрался въ Одессу (гдѣ свободно тогда принимали всѣхъ бѣглыхъ), записался въ купцы, купилъ домикъ, женился и письмами вызывалъ къ себѣ на житье родителей и остальныхъ братьевъ.
Съ 1826 года, когда отецъ мой пріѣхалъ изъ Орловской губерніи съ семействомъ въ Дворениново на постоянное жительство, то Андрей Тимоѳеевичъ уже ничего не тратилъ на свое продовольствіе и отказался даже отъ полученія 1000 р., будучи успокоенъ и удаленъ отъ всѣхъ хлопотъ по домоводству; онъ ограничился полученіемъ въ свое полное распоряженіе дохода съ садовъ.
Для представленія лучшаго понятія о дворениновскомъ хозяйствѣ, замѣчу, что изъ 109 душъ -- 52 души было крестьянъ, которые поселены были: за рѣкою противъ дома, въ самомъ Дворениновѣ, три избы; въ сельцѣ Болотовѣ, 5 верстъ разстоянія, четыре избы, и, наконецъ, шесть избъ въ селѣ Тулеинѣ, въ противоположной сторонѣ отъ Болотова и въ 6-ти верстахъ разстоянія отъ Дворенинова, которое находилось поэтому въ центрѣ, и тутъ устроены были: господское гумно, рига, овины, амбары; весь хлѣбъ сваживался въ одно зіѣсто и крестьяне ежедневно должны были ходить туда на молотъбу. Ихъ обязанность была -- обработывать въ каждомъ полѣ по 40 десятинъ господской запашки, которыя были раскиданы въ чрезполостности съ шестью владѣльцами, по шести дачамъ генеральнаго межеванія и въ 36-ти разныхъ мѣстахъ; крестьянская земля была также раскинута по всѣмъ направленіямъ.
Въ первые года по пріѣздѣ изъ Богородицка, Андрей Тимоѳеевичъ сдѣлалъ самъ геометрическую съемку по всѣмъ дачамъ отдѣльно: вымѣрилъ всю свою чрезполостность и составилъ отдѣльные планчики не только собственныхъ участковъ, но и своихъ родственниковъ. Очень естественно, что въ мелкой чрезполостности, при дурномъ присмотрѣ старосты, господскіе участки со всякимъ годомъ (сторонними и своими крестьянами) не только отпахивались, уменьшаясь въ величинѣ, но даже совсѣмъ измѣнялись фигурою, такъ что дѣдушкѣ доводилось впослѣдствіи нѣсколько разъ перемѣрять и исправлять межи своихъ владѣній. Такъ какъ въ Алексинскомъ уѣздѣ земля весьма дурнаго качества, требующая непремѣнно сильнаго удобренія, котораго хотя и набиралось довольно много отъ господской и дворовой скотины, но его не доставало на удобреніе яблоней, отъ которыхъ въ сущности предвидѣлось болѣе пользы; поэтому урожай съ дворениновскихъ полей былъ всегда самый жалкій, сравнительно съ урожаемъ его сосѣдей, которые хотя и немного, но удобряли свои ближніе участки, -- такъ что у дѣда моего за-частую возвращались только однѣ сѣмяна въ амбаръ, слѣдовательно, въ барышѣ оставались только солома и мелкой кормъ.
Библіотека дѣдушки была весьма обширна и съ каждымъ годомъ увеличивалась прикупкою разныхъ книгъ, а въ особенности его сочиненіями по разнымъ предметамъ. Андрей Тимоѳеевичъ самъ мнѣ высчитывалъ, что кромѣ "Экономическаго Магазина", который былъ напечатанъ и заключался въ 40 томахъ, имъ написано еще до 80-ти разныхъ сочиненій, изъ которыхъ могу припомнить нѣкоторыя, прочитанныя мною, а именно: цѣлый рядъ отдѣльныхъ статей, касающихся хозяйства и домоводства, о разныхъ постройкахъ, землебитныхъ строеніяхъ (называемыхъ пизе), о построеніи прудовыхъ спусковъ, объ украшеніи садовъ, о садоводствѣ вообще, описаніе разныхъ породъ яблокъ, о производствѣ табаку, въ особенности виргинскаго, и проч., и проч. Собраніе этихъ статей, въ нѣсколькихъ томикахъ, по смерти его, отправлено въ Московское Общество сельскаго хозяйства. Дѣдушка изъ всѣхъ своихъ сочиненій особенно совѣтывалъ молодымъ или отдавалъ людямъ читать "Бесѣды дѣда со внукомъ" (касательно разныхъ предметовъ -- XV томиковъ) и "Размышленія о чудесахъ природы" -- XII томиковъ. Выписки его "О французской революціи" занимали XII томиковъ, какъ и всѣ его рукописи переплетенныя; выписки "О польской революціи" занимаютъ три томика. На какомъ именно годѣ онъ остановилъ свои записки, въ видѣ писемъ къ другу -- достовѣрно сказать не могу; но помнится, что онъ покончилъ ихъ на 1810 или на 1811 годѣ ибо онъ мнѣ разсказывалъ, что описалъ подробно поѣздку свою въ Орелъ и мое рожденіе. Всѣ эти записки онъ составлялъ изъ подробно веденнаго имъ "Черноваго журнала вседневныхъ событій", которыхъ было болѣе 50-ти томиковъ; изъ нихъ 39-тъ проданы мною гг. Киселеву и Самарину.
Вотъ краткая ихъ опись {Cообщено г. И. Киселевымъ. Ред.}: 1) Жизнь Андрея Болотова, ч. I. 2) приключенія А. Б. съ 1752 до 1758 г. (частію въ письмахъ, частію въ связномъ разсказѣ; содержаніе этого томика есть сокращеніе частей II--V записокъ, за исключеніемъ 1751 г., котораго у меня вовсе нѣтъ). 3--9) Жизнь и приключенія Андрея Болотова съ 1758 до 1769 гг.; (части ѴІ--XII; частей XIII--XVI у меня вовсе нѣтъ). 10--1 Жизнь и приключенія А. Б. съ 1774 до 1780 гг. (части XVII--XX). 14) Домашній историческій журналъ 1766 г. (краткій ежедневникъ). 11) Тоже на 1772 г. 16) Продолженіе Записокъ, касающихся до моей жизни 1773 г. (связный разсказъ о первомъ полугодіи этого года). 17) Дневникъ 1790 г. (подробный ежедневникъ). 18) Продолженіе описанія моей жизни, 1793--1794 гг. (краткій ежедневникъ). 19--21) Краткій ежедневникъ 1797--1802 гг. 22--24) "Богородицкій Вѣстникъ или историческое обозрѣніе всего происходившаго въ свѣтѣ" въ 1792 и 1793 гг. 25--26) "Памятникъ протекшихъ временъ", 1796 и 1797 гг. ("26-й томикъ былъ напечатанъ въ "P. А." 1864 г.; 25-й готовится къ печати). 27--34) "Магазинъ достопамятныхъ бумагъ", 1812 и 1813 гг. 35--39) "Отечественникъ", содержащій въ себѣ современныя записки и замѣчанія о происшествіяхъ въ Россіи (писаны въ 1814--1826 гг. Между 38 и 39 томиками не достаетъ одного, заключающаго пятую часть Отечественника).
Дѣдъ мой, -- продолжаетъ М. И. Болотовъ, -- обладалъ замѣчательною памятью до послѣднихъ дней жизни, -- всѣ его разсказы о прошломъ вообще и о бываломъ съ нимъ передавались съ большимъ юморомъ; при этомъ часто случалось, что, коснувшись какого-нибудь предмета, онъ приносилъ томикъ своихъ послѣднихъ записокъ, т. е. изъ текущаго столѣтія, и прочитывалъ самъ описанное о томъ прежде кому-нибудь для прочтенія на домъ. Въ особенности въ двадцатыхъ годахъ пользовались его расположеніемъ нѣкоторые изъ сосѣдей (личности весьма образованныя), напримѣръ, С. П. Бобрищевъ-Пушкинъ, М. И. Золотухинъ и H. А. Кругликовъ, которые чрезвычайно любили старичка, и онъ давалъ имъ поочередно читать всѣ гкой записки и сочиненія.