Признание Иосифа Клавиго, хранителя королевских архивов, писанное собственною его рукою.
"Будучи благосклонно принят в доме госпожи Гильберт, я обманул сестру ее, девицу Лору Бомарше, многократными обещаниями на ней жениться, обещаниями, которых не исполнил, хотя ничто, кроме собственного моего непостоянства, не могло побудить меня к такому поступку. Девица Лора достойна уважения, любезна и в поведении своем совершенно беспорочна. Вероломство мое и неосновательность моих слов могут вредить ее честному имени в свете; повергаюсь перед нею на колена, хотя признаю себя недостойным ее прощения! Пускай эта бумага, которую пишу добровольно, в присутствии брата ее, будет доказательством моего раскаяния -- доказательством моей готовности загладить обиду каким бы то ни было образом, удовлетворительным для девицы Лоры. Мадрид, 19 мая 1764. Иосиф Клавиго ".
Я беру бумагу и, прощаясь, говорю: Государь мой, вы имеете дело не с подлым человеком. Я наперед сказал, что буду мстить за сестру свою без пощады. Средство в руках моих: уверяю вас, что воспользуюсь им без всякого к вам снисхождения. -- "Господин Бомарше! Вы человек оскорбленный, но в то же время и великодушный: прошу вас, не будьте поспешны, позвольте мне увидеть Лору! Если бы я не имел надежды возвратить ее сердце, то никто не согласился бы написать такого признания -- будьте моим предстателем!" -- Ни за что на свете! -- "По крайней мере, изобразите ей мое раскаяние! Ради Бога, господин Бомарше, не откажитесь исполнить этой просьбы; в противном случае принудите меня прибегнуть к людям посторонним". -- Я согласился и вышел.
Нахожу домашних в ужасном волнении: женщин в слезах, мужчин в беспокойстве. Меня окружают, спрашивают, все говорят в один голос; рассказываю о случившемся, читаю бумагу, радость заступает место печали, восклицания! поздравления! рассуждают о том, что делать: одни согласны погубить Клавиго, другие простить, все кричат, никто никого не слышит; наконец слова Лоры прекращают спор: нет, друзья мои, говорит она, никогда не соглашусь его увидеть! Поезжайте, братец, в Аранжуэц, отдайте эту бумагу посланнику: всего благоразумнее последовать его советам.
Перед отъездом пишу записку к Клавиго, уведомляю его, что Лора не хочет об нем и слышать, что я решился исполнить свое намерение, что буду всеми способами искать его погибели. Получаю в ответ покорное приглашение посетить его перед отъездом в Аранжуэц. Приезжаю, нахожу его в унынии; говорит со слезами, что он злодей, убийца невинности; что жизнь ему несносна, и тому подобное. -- "Будьте великодушны, господин Бомарше, помедлите! В отсутствие ваше увижу Лору: вы возвратитесь и будете свободны, если не найдете нас примиренными, обнаружить перед глазами света бесчестный мой поступок!" -- Оставляю его и еду в Аранжуэц.
Маркиз д'Оссень, французский посланник, почтенный, ласковый, услужливый человек, принял меня благосклонно, прочел рекомендательные письма принцесс, и пожимая с участием руку мою, сказал: любезный господин Бомарше! в доказательство моей к вам дружбы хочу говорить искренно: намерение ваше отомстить за обиду сестры не может иметь никакого успеха -- вы имеете дело с таким человеком, который в силе, и который, не имевши твердых подпор, никак не отважился бы на такой поступок. Чего вы хотите? принудить его жениться? -- "Нет, милостивый государь! хочу лишить его чести!" -- Но как? -- Я сказываю о своем свидании с Клавиго и читаю признание. -- "Теперь, господин Бомарше, я должен переменить мысли: вы столько успели сделать в два часа, что я решительно предсказываю вам успех. Честолюбие удалило Клавиго -- честолюбие, страх или любовь приводят его к ногам девицы Лоры -- не упускайте благоприятного случая! Как можно менее шуму, господин Бомарше, как можно менее! Клавиго, искренно сказать, способен на все, и в этом отношении весьма выгодно вступить с ним в родство: на вашем месте я постарался бы уговорить девицу Лору, воспользовался раскаянием Клавиго и отдал за него сестру без всякого противоречия. -- "Как, милостивый государь? он подлец! -- Подлец, если поступает неискренно; в противном случае он только раскаивающийся любовник. Словом, государь мой, я сказал свое мнение; в вашей воле принять его или не принять, хотя первое, признаться откровенно, было бы для меня приятнее по некоторым обстоятельствам, о которых говорить бесполезно и теперь не время".
Слова маркиза д'Оссеня привели меня в замешательство. Возвращаюсь в Мадрид и мне сказывают, что Клавиго вместе с некоторыми из общих приятелей был у сестер; что Лора не могла видеть его, убежала, заперлась в своей спальне и ни за что не согласилась выйти, что, наконец, он оставил их с надеждою, более обрадованный, нежели опечаленный живым гневом Лоры: этот коварный человек знал женщин, тихих, чувствительных творений, которых дерзость мужчины, смешанная с раскаянием, всегда приводит в замешательство, но которые в сердце своем невольно защищают дерзкого, с покорностью простертого у ног их и умоляющим голосом предписывающего им законы.
По возвращении моем из Аранжуеца Клавиго почти всякий день видался со мною; восхищенный приятным его умом, познаниями, доверенностью к моему прямодушию, наконец я решился, с некоторыми из общих друзей, помогать ему в примирении с сестрою, хотя беспредельная покорность ее моим советам делала меня осторожным, я искал для моей Лоры не фортуны, а счастья; хотел победить ее сердце, а не руку.
Через несколько дней слышу, что Клавиго оставил дом Португуэца и нанял другой в отдаленном квартале Мадрида, называющимся Инвалидным, это меня удивило, хотя я не подозревал ничего дурного. Еду к нему; он сказывает о причине внезапного своего переселения: Португуэц более других противился его женитьбе, и он, чтобы доказать мне, как непритворно желал возвратить привязанность моей сестры, поспешил выехать из дому своего знакомца. Что может быть благоразумнее! подумал я, веря от искреннего сердца его словам.
На другой день получаю от него письмо, в котором опять предлагает Лоре свою руку, прося меня быть его предстателем; уверяет в своей любви своем раскаянии, в чрезмерности своего желания загладить нежною привязанностью прошедшее. Между прочим, не смея без воли начальства отлучиться из Мадрида, просит меня, если удастся мне смягчить оскорбленное сердце Лоры, ехать в Аранжуэц и выходить ему позволение жениться.