Керубино. Ахъ, Сюзетта, она такъ очаровательно величава! такъ прелестна!
Сузанна. Ну, а я невеличава, такъ стало быть со мною можно
Керубино. Злая; ты вѣдь прекрасно знаешь, что я и съ тобою не смѣю. Ахъ, какая ты счастливая. Ты можешь постоянно ее видѣть, говорить съ нею; ты се одѣваешь по утрамъ, а вечеромъ раздѣваешь, булавка за булавкой... Ахъ, Сюзетта! Я отдалъ бы все на свѣтѣ... Что это у тебя въ рукахъ?
Сузанна (насмѣшливо). Ахъ! это счастливый чепчикъ и блаженная лента, которые всю ночь покоятся на головѣ вашей прелестной крестной матери.
Керубино (съ живостью). Это ея ночной чепецъ! дай же, дай мнѣ его скорѣе, моя радость!
Сузанна. Да, какже. Моя радость! Скажите, какая фамильярность. Если бы вы не были просто мальчишка. (Керубино вырываетъ у нея изъ рукъ ленту.) Ахъ, ленту, ленту подайте назадъ.
Керубино (прячась за кресломъ). Ты скажешь, что потеряла ее, испортила, или тамъ что нибудь. Скажи что тебѣ вздумается.
Сузанна (гоняясь за нимъ). Я поручусь, что черезъ три -- четыре года изъ васъ выростетъ величайшій негодяй... Подавайте ленту.
(Хочетъ отнять ее у него).
Керубино (вынимаетъ изъ кармана романсъ). Оставь, ахъ оставь мнѣ, Сузанна, эту ленту. Я тебѣ подарю свой романсъ. Когда воспоминаніе о прекрасной графинѣ будетъ ежеминутно отравлять мою жизнь, моя мысль на тебѣ одной будетъ останавливаться свѣтло и радостно.