Дни нашей жизни…
Я вспомнил отца: как он плакал, когда Малышка и Большак пели эту песню.
Должно быть, у братьев тоже всплыло в памяти старое.
Голос у Павла дрожит, кажется, что он плачет. Баритон Большака, точно бархатом, покрывает сочный тенор Малышки.
Уже поздно ночью я сквозь сон слышал, как прощался у дверей зять, изрядно подгулявший:
— Саша! Милый мой! Никто, как бог… Ешь боле, говори мене, яко с нами бог!
— Нет, я работать не пойду, — говорил Александр. — Я — служить. Я всё время в полку писарем был.
* * *
Александр искал работу недели три. Приходя домой, он говорил мне:
— Ну, погоди, вот я устроюсь куда-нибудь, возьму тебя к себе, -