— А по моему разумению, так это дело обойдется без баб… Хы!.. Какая ведь Миликтриса Кирбитьевна выискалась! Ты можешь, мадам, поговорить со своим мужем потом. А вам, почтенные господа, вот что я скажу, — обратился старшина к моим братьям, подчеркивая каждое слово: — если завтра об эту пору вы не внесете в волостное правление сказанную вам сумму, оба пойдете туда… Знаете, во дворе волостном есть богоугодное место, каменный мешок… В клоповник! А потом выпороть прикажу вас.
— Так как же, Григорий Николаич?…
— Молчать! — грозно перебил старшина Павла и свирепо топнул ногой, отчего звякнула посуда в стеклянном шкапчике. — А потом каждый извольте позвать по солдату и накормить его… Поняли? — Пойдём, Петр Иваныч.
Они вышли, провожаемые глубоким молчанием. Этот рослый человек своим криком точно связал братьям язык. Опустив руки, они стояли понуро и не смотрели друг на друга.
— Эх! — произнес, наконец, сдавленным голосом Павел. — Пользуются случаем…
Он смял в комок свою шапку в больших скрюченных пальцах и направился к выходу, говоря тихо на ходу:
— Прощайте…
ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ
На другой день к вечеру Александр привел солдата.
— Раздевайтесь, — проговорил он в прихожей, сам торопливо прошел вперед.