— Тоже обожди, милейший мой… Дальше, Петр Иваныч!
— А от отца осталось недоимок за пять лет — пятнадцать рублей и восемьдесят девять копеек.
— Так… Ну? — смотря исподлобья на братьев, спросил старшина. — Будете платить али нет?
— Вы посмотрите в наши-то книжки, — сказал Павел, — по ним недоимок не числится.
— Я вас спрашиваю: платить будете?
— Почему же мы двойные подати будем платить?
— И за четыре года военной службы… Не полагается… Не по закону…
— Ну, ладно, Петр Иваныч, пойдем. С ними каши не сваришь, — вставая из-за стола, зловеще проговорил Кузнецов, бросая на стол податные книжки. — Я верю своим книгам, а ваши мне ни к чему. В них любой сборщик податей за бутылку что угодно напишет.
— Это же лихоимство, — промолвила вошедшая Маруся.
Кузнецов посмотрел на Марусю и насмешливо проговорил: