Дома я слышал, как мать Денисова встретила своего сына:
— Ванька, что это?… Господи!.. На тебе одежа, как на огне, горит.
О своем каблуке я не сказал Ксении Ивановне. В этот же вечер подвязал его мочалиной и пошел к родительскому дому, к дяде Феде. Он встретил меня обычными словами:
— Ну, что, Олешка?
— Вот, оторвал каблук у сапога.
— Каблук? Где это тебе помогло?… Ну, снимай, я притачаю. — Дядя Федя сел на свое обычное место и принялся починять мне сапог, говоря со вздохом:
— Ох, Олешка, Олешка! Видно, тебе на голове хоть кол теши, ты одно свое — озорничаешь…
Любили мы из школы заходить также на заводский пруд. Мы там гонялись друг за другом.
Раз почти половина класса пришла смотреть наши гонки. Я должен был в этот день гоняться с Егором Еремеевым.
— Т-тяжел ты бг-бг-будешь, Егор, с Лешкой гоняться, — сказал ему Денисов.