— Н-ну! — презрительно ответил Егор.
День стоял серый, теплый. С неба падали редкие легкие пушинки снега. Мне во что бы то ни стало хотелось обогнать Еремеева, так как за нас, за обоих, ребята заложили по карандашу и по два перышка. Карандаши и перья должны были пойти в пользу победителя.
Еремеев спокойно сел на снег и разулся. Он был в крепких шерстяных чулках. На мне же были серые валенки, надетые на босу ногу,
А ты, Олешка, как?… Разуешься? — спросил меня Еремеев.
Я без чулок.
Ну, так простись с карандашом и с перьями.
Гоняться условились на один круг, в одну версту. Я сбросил с себя шубенку, шапку и приготовился.
Всё — по чину. Выбрали судей. Побежали. Долгое время бежали рядом.
Я посмотрел на Егора. Щеки его еще больше надулись, он искоса поглядел на меня, серьезный, деловитый, и, тяжело отдуваясь, сказал:
— Намочу я тебе…