— Надвое.
— Ну, как надвое: как рубаха, что ли? Вот так — на две половины?
Он поднял подол своей рясы и показал, будто хочет её разорвать.
— Нет, — сказал я. — Две завесы стало.
— Ага-а! — самодовольно поглаживая бороду, протянул благочинный. — Тонкая завеса разорвалась надвое.
Отец Александр строго мне сказал:
— Иди!
Вечером я пришел к Денисову. Он грустно сидел за столом и смотрел в окно.
— Ты чего? — спросил я.
— Н-на-поролся.