— Н-нет, это бг-будет скучно.
Ему понравился наш стишок. Он унес от меня альбом, точно какую-то драгоценность.
Вечером я встретил Денисова на улице. Он важно шел со своей барышней и курил папиросу. Походка на этот раз у него была развалистой, точно у большого. Он был серьезен и сосредоточен. Мне захотелось над ним подшутить. Я крикнул:
— Ванька, Фотич идет!
Он торопливо смял папиросу и бросил её в снег. А Настя залилась раскатистым хохотом.
Когда мы шли домой, он внушающе мне заметил:
— Н-неважно… при барышне… И Ванька… А потом предложил мне:
— В ту суб-бг-бг-боту айда, я тебя познакомлю.
Я не пошел в субботу, но через несколько дней, терзаемый любопытством, я завернул в церковь. С Настей из церкви вышла еще одна девочка, высокая, тонкая, смуглолицая, в белой пуховой шали. Денисов повел меня к ним. Я упирался, чувствуя себя до-нельзя смущенным. А он успокаивающе говорил:
— Айда! Чего ты бг-бг-боишься?