— А кому ты писал? Помолчав, я решительно ответил:
— Не скажу, Петр Фотич.
Петр Фотиевич посмотрел на меня, в его серых глазах я прочел снова настойчивое требование. Он спросил:
— А еще кто писал?
— Не знаю, — сказал я и почувствовал, что сделал большое преступление.
— Не знаешь… Ну, иди…
Я вышел подавленный.
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
В конце зимы нас испугало одно событие. Мы пришли в школу и не нашли Петра Фотиевича. Сначала мы думали, что он заболел, но потом почуяли что-то другое, загадочное и зловещее. В учительской было тихо. Учителя говорили осторожно, с опаской, точно за ними кто-то следил и подслушивал, и мы тоже примолкли.
Я и Егор подошли в коридоре к Алексею Ивановичу и спросили: