Сестра ввела меня в обширную комнату, заставленную длинными столами в два ряда, а сама куда-то ушла. Меня сразу окружила густая пестрая толпа ребят. Они смотрели на меня с любопытством, как на странную, невиданную вещь. Ребята были одеты одинаково: все в синих тиковых штанах, в красных рубахах и с белыми холщевыми нагрудниками, подвязанными сзади лямками. Некоторым мальчикам одежда не по росту — штаны до колен, а рубахи большие, висят на плечах крупными складками. Девочки — в синих сарафанах и белых холщевых рубашках.
Меня оглушил гул сотни ребячьих голосов. Я пугливо прижался к стене. В комнату вошла высокая смуглая женщина. Ребята нестройным хором пропели:
— Здравствуйте, Александра Леонтьевна!
Она подошла ко мне, внимательно осмотрела, даже заглянула в рот. Так рассматривают на базаре лошадей, когда покупают. Потом подошла старая, с добродушным, мягким лицом, Агафья и увела меня в маленькую комнату со множеством полок на стене. Здесь она порылась на полках и достала штаны с рубашкой.
— Давай, милый, сам раздевайся. Чей ты?
Я сказал.
— Знаю. Хороший мужик был у тебя отец. И мать я твою хорошо знаю.
Потом она свернула мою домашнюю одежду, сунула её в угол, а меня втолкнула в толпу ребят.
Тщедушный мальчишка дернул меня за плечо и, по-хозяйски осмотрев с ног до головы, спросил: