Потерял пастух дуду,
Дуду длинную,
Трехаршинную…
Но песней своей я только перепугал Петьку: он вдруг, как под ножом, заверещал.
— Что ты как его? — строго заметила Фелицата. — Того гляди, он из зыбки вылетит.
И, взяв сына из зыбки, стала кормить его грудью. Я незаметно убежал на улицу.
Но и эти дни оборвались, как бусы. Сестра часто стала приходить от свекрови в слезах.
А осенью, теплым ненастным утром, она увела меня в приют.
В ПРИЮТЕ
Деревянное одноэтажное здание приюта, окрашенное в коричневый цвет, показалось мне мрачным. Фасадная часть выходила на площадь и смотрела четырьмя окнами в размятую глину. Сбоку, в саду, тоскливо стояли старые липы. Их голые ветви неподвижно поникли и свисали на маленькую веранду, усыпанную опавшими желтыми листьями. На одной из лип висела клетка с раскрытыми на концах западнями. В ней перескакивала по жердочкам зеленая белощекая синица; она протестующе трещала и билась в клетке.